Александр Пушкин опроверг презрительные отзывы:
Слушая сию новинку,Зависть, злобой омрачась,Пусть скрежещет, но уж ГлинкуЗатоптать не может в грязь!
Почти полвека спустя П.И. Чайковский написал: «Небывалое, изумительное явление в сфере искусства… На 34-м году жизни [Глинка] ставит оперу, по гениальности, размаху, новизне и безупречности техники стоящую наряду с самыми великим и глубоким, что только есть в искусстве… Глинка вдруг, одним шагом, стал наряду (да! наряду!) с Моцартом, с Бетховеном и с кем угодно. Это можно без всякого преувеличения сказать про человека, создавшего „Славься!“!» В другой раз Чайковский поставил героический финал оперы в ряд с высочайшими произведениями музыкальных гениев.
После «Жизни за царя» последовали «Руслан и Людмила», «Вальс-фантазия», «Арагонская хота», «Камаринская», «Ночь в Мадриде»…
…Пример Михаила Глинки определенно показывает, что для великого композитора первостепенное значение имеет формирование личности, а не только развитие музыкальных способностей. В своих произведениях он сумел полно и выразительно воплотить мысли и чувства, обуревавшие его. «Сцену Сусанина в лесу с поляками, — вспоминал он, — я писал зимою; всю эту сцену, прежде чем я начал писать, я часто с чувством читал вслух и так живо переносился в положение моего героя, что волосы у меня становились дыбом и мороз подирал по коже».
А еще учтем, что Глинка был младшим современником Пушкина, и это «солнце русской поэзии» освещало его творческий путь. Вряд ли случайно проникновенную музыку к стихотворению «Я помню чудное мгновенье», обращенному к Анне Керн, Глинка посвятил ее дочери, Екатерине, в которую был влюблен.
ВАГНЕР
(1813–1883)
Рихард Вагнер родился в Лейпциге, в семье чиновника. Жить ему пришлось без родного отца, умершего в год рождения сына. Отчим Л. Гейер — актер, художник и драматург — поощрял интерес мальчика к музыке и театру.
В университете Вагнер начал писать музыкальные пьесы, симфонию и оперу (1832 и 1834). Его кумир — Бетховен. Зарабатывал на жизнь, дирижируя в оперных театрах разных городов; мечтал создать новую оперу, сочетающую в себе достоинства всех видов искусства. Но пока даже его мистико-романтическая опера «Летучий голландец» успеха не имела.
Получив должность капельмейстера Дрезденского театра, создал и поставил оперы «Тангейзер» и «Лоэнгрин» (дирижировал его друг Ф. Лист).
Главное устремление Вагнера — противостоять унижению человека, которого «поглощает огромное море пошлости». Он верит в освежающую и возрождающую силу Революции. Но когда восстание 1848 года потерпело поражение, для него наступили трудные времена. Помогла поддержка меценатов.
Вагнер создал возвышенные и героические оперы-симфонии. Среди его поклонников и идейных учеников был мятежный философ Фридрих Ницше. Вагнер считал: «Цель — человек прекрасный и сильный: пусть Революция даст ему силу, искусство — красоту». В основе многих его сочинений — мифологические сюжеты. Он стремился проникнуть в глубинные горизонты человеческой души, пробуждая могучие всплески чувств и вдохновляя на великие деяния.
У Рихарда Вагнера была особенность, отличающая его едва ли не от всех великих музыкантов: он был писателем и философом искусства. Возможно, по этой причине его привлекали грандиозные сюжеты на основе эпоса не в симфоническом, а в сценическом оперном воплощении. Он создал музыкально-драматическую композицию «Кольцо Нибелунга», состоящую из четырех частей: «Золото Рейна», «Валькирия», «Зигфрид», «Гибель богов». Первое исполнение всего цикла состоялось в 1876 году при открытии музыкального фестиваля театра города Байрейт (Бавария), построенной по особому плану специально для этих постановок. Это стало возможным потому, что композитору покровительствовал король Баварии Людвиг II.
Вагнер стремился воздействовать на зрителя объединенной силой музыки, слова, движения, сценического движения, цвета и света, мифологических образов, пробуждающих глубинную память о героическом веке. Насколько ему это удалось, сказать трудно; все зависит от субъективного восприятия. Можно согласиться с мнением П.И. Чайковского: «…Все, что нас восхищает в Вагнере, принадлежит, в сущности, к разряду симфонической музыки. Большое и глубокое впечатление оставляют его мастерская увертюра, рисующая Фауста, вступление к „Лоэнгрину“, в котором заоблачный край Грааля вдохновил его на создание нескольких прекраснейших страниц в современной музыке, „Полет валькирий“, „Похоронный марш Зигфрида“, голубые волны Рейна в „Золоте Рейна“…»
Великий русский композитор так оценивает знаменитый эпизод вагнеровской оперы: «„Полет валькирий“ Вагнера — одно из самых удачных произведений этого симфониста, подвизающегося исключительно на поприще музыкальной драмы. Дикая картина бешеной воздушной кавалькады колоссальных фантастических амазонок передана Вагнером с поразительно-реальною картинностью».
О том же «Полете валькирий» он написал в письме Н.Ф. фон Мекк, поясняя, почему, восхищаясь Вагнером-симфонистом, приходится сожалеть, что музыка проигрывает, втиснутая в условные рамки оперной постановки: «Что за грандиозная, чудная картина! Так и рисуешь себе этих диких исполинов, с громом и треском летающих по облакам на своих волшебных конях. Эта вещь в концерте всегда производит громадное впечатление. В театре, ввиду картонных скал, тряпичных облаков, а также солдат, очень неловко проскакивающих через сцену на заднем плане, наконец ввиду этого ничтожного театрального неба, претендующего изобразить нам громадные заоблачные выси, музыка теряет всю свою картинность. Следовательно, театр не усугубляет здесь впечатления, а действует как стакан холодной воды. Наконец, я не понимаю и никогда не понимал, почему признается, что „Нибелунги“ составляют литературный шедевр. Как народная поэма — может быть, но как либретто — нет. Все эти Вотаны, Брунгильды, Фрикки и т. д. так невозможны, так нечеловечны, так трудно принимать в них живое участие… А все-таки бездна удивительно сильных отдельных красивых эпизодов чисто симфонического характера».
Наконец, обратимся к описанию Чайковским другого вагнеровского фрагмента: «Интродукция к опере Вагнера „Лоэнгрин“ изображает то царство света, правды и красоты, из которого низошел рыцарь Лоэнгрин на спасение прекрасной, оклеветанной Эльзы. Вагнер впервые употребил здесь тот блестящий оркестровый эффект, которым после того пользуются все современные композиторы, как только требуется изобразить в музыке что-либо в высокой степени поэтическое. Даже сам прославленный маэстро Верди не побрезгал позаимствовать у Вагнера, чтобы выразить последние томления умирающей Травиаты. Эффект этот состоит в употреблении струнных инструментов в высочайшем регистре. Замечательно поразительное мастерство, с которым Вагнер мало-помалу усиливает нежную, светлую тему, рисующую Грааль, доходит до оглушительного фортиссимо, и затем возвращается постепенно к первоначальному изложению темы, которая наконец замирает в крайних высотах струнного оркестра. Публика невольно поддается в высшей степени поэтическому настроению этой вещи и, обыкновенно, восторженными рукоплесканиями прерывает гробовую тишину залы, в которой как будто еще носятся эфирные образы, рисуемые Вагнером».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
