нравится гордиться своей оригинальностью.
— Значит... тебе не нравятся парни?
Я не очень хорошо понимаю выражение ее лица, но... черт возьми. Мне кажется, она чувствует себя немного неуверенно. Перевернувшись на бок, я… о черт, нет, это не сработает. Я откидываюсь на подушки, простонав от боли.
— Меня всегда привлекали люди, малышка Эль. Их пол никогда не имел особого значения. Но это все не имеет значения сейчас, во всяком случае.
Элоди морщит нос, играет с моими пальцами, поглаживая своими, слегка хмурясь.
— Почему?
— Ты знаешь почему. Потому что сейчас я нашел своего человека. На тот случай, если ты еще не поняла этого, Элоди Стиллуотер, для меня ты конечная цель. А все остальные в целом мире могут катиться к черту.
ЭПИЛОГ
РЭН
ДВЕ НЕДЕЛИ СПУСТЯ
— ТЫ В ЭТОМ УВЕРЕН? Ты всегда можешь передумать, — ворчит Пакс.
Он уже двадцать минут сидит в машине и пытается меня уговорить. Я не совсем понимаю, откуда берется все это сопротивление, но я почти уверен, что у него аллергия на перемены. Вот уже много лет все остается по-прежнему. Только мы трое. И хотя мы все еще будем жить вместе и до окончания школы осталось всего несколько месяцев, мысль о том, что кто-то новый, кто-то более постоянный выйдет на нашу официальную орбиту, вызывает у него зуд.
Сидя на заднем сиденье, я протягиваю руку через щель в переднюю часть машины и вяло толкаю его в плечо.
— Это еще не конец света, чувак. Все в порядке. Остынь. Ты говоришь так, будто иметь девушку — это судьба хуже смерти.
— Для тебя в этом есть плюсы. Ты получаешь регулярный секс из этого соглашения. А что получим мы? У нас украдут места на диване? Странные клочки волос в душе? Гребаное нижнее белье с оборками, попадающее в нашу прачечную? Тампоны в аптечке? Бррр.
— Она не переедет к нам, придурок. Она будет оставаться на ночь в выходные дни. Я прослежу, чтобы она держала свои тампоны при себе. И не волнуйся. Никто не посмеет украсть твое место на диване.
Я чувствую себя так, словно консультирую травмированного ребенка, чей отец только что начал встречаться с кем-то новым. В любую секунду я почти ожидаю, что он закатит истерику и выскочит со словами: «Я не буду называть ее мамой».
— Неужели тебе нечего сказать по этому поводу? — Пакс сердито смотрит на Дэшила, сидящего на пассажирском сиденье.
Дэшил вздыхает, но его разочарование только напоказ.
— После долгих раздумий я решил, что Рэн может делать все, что ему заблагорассудится. Кроме того, перемены — это хорошо. Может, и тебе стоит завести себе подружку?
Пакс в ужасе отшатывается.
— Ни за что, бл*дь! Зачем мне добровольно сажать себя в тюрьму?
Я смеюсь. Дэш смеется. Единственный человек, который не смеется, это Пакс. Он очень близко к сердцу принимает это потрясение в своей повседневной жизни.
— Ладно. Как скажете, придурки. Я ухожу. — Он выходит из машины и направляется ко входу в академию, подняв плечи к ушам. Даже его походка выглядит раздраженной, с его резким шагом и агрессивным размахиванием руками.
— Не волнуйся. Он придет в себя, — говорит Дэш.
— Лучше бы ему так и сделать, ради твоего блага. Он просто с ума сойдет, когда поймет, что у тебя тоже есть подружка.
— Даже не произноси это слово, мать твою, — говорит Дэш очень серьезным тоном. — Мы должны облегчить ему это шаг за шагом. Он и так уже достаточно бесится. Жить с Паксом, в середине экзистенциального кризиса, было бы не очень весело.
Я склонен с этим согласиться.
Мы направляемся в школу, и я странно нервничаю. Я совершил немыслимое и бросил вызов своему отцу. Ещё я присутствовал на предварительном судебном заседании и давал показания против сумасшедшего. Все остальное в моей жизни должно быть пустым звуком, но публично объявить миру, что я влюблен в кого-то, и я ничего не хочу больше, чем заставить ее улыбаться каждый день — это ужасающая гребаная перспектива.
Весенние каникулы уже не за горами, так что мне придется иметь дело с пристальными взглядами и шепчущимися комментариями еще пару недель, но даже в этом случае... мои ладони вспотели, как никогда раньше.
«Инцидент», как называют его преподаватели Вульф-Холла, до сих пор остается горячей темой для разговоров и, вероятно, будет таковой до конца учебного года. Не каждый день учитель теряет свой чертов рассудок и пытается убить горстку учеников. К тому же мертвое тело не так уж часто обнаруживают на территории академии. Пока мы идем к кабинету английского языка, студенты болтают и сплетничают о последних событиях — лицо Фитца расклеено по всему интернету, интервью с родителями Мары на CNN, сообщения о том, что Фитц признался в своих преступлениях и ничего не отрицает. Поговаривали, что после всего случившегося занятия переведут в другой, обычный класс, но ученики так сильно сопротивлялись, что Харкорт объявила, что мы все еще можем учиться там, при условии, что уровень концентрации или оценки не пострадают из-за нашего окружения. Лично мне плевать, где я буду учиться теперь, когда Фитц ушел.
Когда мы с Дэшем входим в кабинет, в классе воцаряется тишина. Дамиана сверлит меня уничтожающим взглядом. В какой-то момент она решила, что ненавидит меня, и меня это вполне устраивает. Пакс уже сидит на своем месте на полу под окном. Дэш закатывает глаза, проходя через комнату, чтобы занять свое обычное место рядом с нашим другом.
Находясь на полпути к потрепанному кожаному дивану под рядом окон, я поворачиваю налево, меняя направление. Моя грудная клетка сильно сжимается, когда я вижу ее, сидящую на цветастой кушетке под гравюрой Густава Климта «Поцелуй».
Элоди Стиллуотер — самое потрясающее создание, которое я когда-либо видел.
Ее новоиспеченные темные волосы собраны сзади в намеренно беспорядочный пучок, длинные волнистые завитки свисают по обе стороны лица. Ее глаза стали еще
