кто-то из Клана Луны будет там?
— Боишься семьи Эзы? — угадывает она. Это ведь первый раз, когда я появлюсь на людях после его смерти.
— Я просто хочу, чтобы всё прошло спокойно. — Последнее, что мне нужно, — это если кто-то решит броситься на меня в порыве «праведной мести». К счастью, в академии всё шло тихо. Ни один студент не решился мстить за Эзу. Каэл и Нидус старались держаться подальше от меня.
— Справишься.
— Я бы предпочла, чтобы и справляться не пришлось.
— Клан Луны — шпионы Орикалиса. Они не устраивают открытых сцен. Их месть всегда приходит из тени.
— То есть, мне стоит держать ухо востро? — я начинаю гадать, сколько аристократов из Луны учатся в академии… даже в Доме Мечей.
— Я надеялась, ты и так это делаешь, — пожимает она плечами. Я закатываю глаза на её тон. Её руки опускаются, и голос становится мягче: — Но если они и будут мстить, то моей сестре.
— Я не хочу, чтобы Эмилия дралась за меня.
— Это её обязанность. В тот миг, когда на твою шею лег медальон, её долгом стало защищать тебя как семью. Когда она закончит обучение в этом году, ответственность перейдёт к следующему Королю. Мечи умеют и обороняться, и нападать, но одного у нас нет — пассивности. — В её голосе появляется лёгкая усмешка. — И, как и ты, моя сестра умеет за себя постоять.
— В этом я не сомневаюсь, — признаю я. И всё же мысль, что тяготит меня, вырывается: — Мне жаль насчёт Эзы.
— Моя сестра в безопасности.
— Не об этом. — Я качаю головой. — Ты ведь встречалась с Эзой ради информации. Прости, что потеряла источник.
Она лишь пожимает плечами.
— Я взяла от него всё, что хотела.
— И что именно?
— Это личное. У тебя свои секреты, у меня — свои. — Улыбка Алор даёт понять: она не в обиде, что я спросила. — Пойду готовиться к празднику и начну собирать вещи.
После праздника Чаш все студенты уезжают на каникулы.
— Хочешь поехать в одной карете? — спрашиваю я, прежде чем она выходит. Пир будет проходить в Городе Затмения, чтобы и знать могла присутствовать. Для всех это торжественное представление: посвящение первокурсников в полноправных студентов, объявление назначений второго курса в кланы и выпуск последних.
— Не в этот раз. У меня есть кое-какие дела — до и во время праздника. — Она говорит так, словно я должна понять намёк, но всё, о чём я думаю, это записи, которые я просила её найти.
— Тогда удачи, — произношу я, не будучи готова услышать то, что она могла бы сказать.
— И тебе.
Я остаюсь одна и задаюсь вопросом, понимает ли Алор, насколько сильно мне понадобится эта удача. Закрываю дверь и начинаю распускать шнуровку платья. Когда возвращаю его в коробку, замечаю ещё один кусок ткани, который пропустила. Он смялся и забился в угол, когда я вытаскивала платье.
Поддеваю пальцем тонкий кружевной ремешок и поднимаю лёгкую шелковую полусорочку, едва ли можно назвать ее платьем. К нему приколота записка:
Надень это. Ужин сегодня вечером.
Глава 52
Я выхожу из общежития в тяжёлом пальто, плотно затянутом поверх крошечного платья. Холод пробирается под ткань, лаская голые ноги. Каждый шелест шёлка под ним напоминает мне, насколько мало на мне одежды. Насколько прозрачен был намёк в этих кусочках ткани, кружева и короткой записке.
Я оказываюсь в его гардеробной, тихо стучу в дверь спальни. В ответ — тишина. Приоткрыв её, я почти надеялась застать его врасплох, в процессе одевания. Но комната пуста. Приглашающе приоткрыта боковая дверь, и я прохожу в длинную гостиную, соединённую со столовой.
Каэлис завершает движение в тот момент, когда я вхожу, и заканчивает расставлять серебро, пока я закрываю за собой тяжёлую дверь. Щёлканье моих каблуков заполняет пространство, но тишина уже не кажется гнетущей. В нашей уединённости теперь есть привычное тепло — особенно здесь.
— Всё это ты сделал сам? — я подхожу к стулу напротив того места, где он накрыл себе. Впервые он не сидит во главе стола.
— Да.
— Ревина отдыхает сегодня?
— Я отпустил её. — Он подходит ближе и протягивает руки за моим пальто. — Надеюсь, под этим именно то, что я велел надеть.
— Если будешь слишком требовательным, я могу и не отдать, — я скрещиваю руки и приподнимаю брови.
Гулкое веселье прокатывается в его груди. От этого у меня сводит пальцы на ногах. Каэлис наклоняет голову чуть вперёд, тёмные пряди падают на глаза.
— Я принимаю вызов.
В горле пересохло, и становится только хуже, когда он стягивает тяжёлый бархат с моих плеч. Я острее ощущаю, что мы одни. Сквозь шёлк отчётливо проступают соски. Я намеренно не надела ничего под низ… и Каэлис явно даёт себе время насладиться этим видом.
— Нет света и тени, которые не подчёркивали бы твою красоту, — тихо шепчет он, отодвигая для меня стул. Я принимаю приглашение и опускаюсь, чувствуя, как спинка упирается в колени.
Каэлис сам разносит еду с блюд под серебряными куполами. Подозреваю, кухня в эту ночь всё же не отдыхает. Блюда, как всегда, вкусные, но я лишь ковыряю их. Моё внимание занято другим. Тем, как его пальцы обхватывают горлышко бутылки. Тем, как остры его глаза — даже когда улыбка бывает мягкой.
— Ты готова к Празднику Чаш? — спрашивает он.
— Думаю, да. Завтра вечером встречусь со своей командой, проверю, всё ли готово. — Сам праздник — уже послезавтра.
— Хорошо. — Мы делаем долгий глоток вина. Само упоминание предстоящего добавляет вес нашему молчанию.
— Клара… если что-то пойдёт не так на празднике…
— Не плачь по пустому гробу, — перебиваю я.
Он морщит брови. — Что?
— Так говорят у нас, в клубе. Не поддавайся отчаянию, пока не убедишься, что гроб действительно полон. Да, это о жизни и смерти. Но смысл шире. Не растрачивай себя на то, что может и не случиться. — Я вожу пальцем по краю бокала, бросая на него взгляд. — Сегодня вечером я не хочу думать о том, что будет послезавтра. Мы уже всё обсудили и всё спланировали. И если этого до сих пор недостаточно — значит, никогда и не будет.
— Тогда зачем ты пришла? — его голос тяжелеет. Его взгляд захватывает меня, сердце спотыкается.
— Разве ты не догадываешься? В конце концов, я надела это платье… и ничего под ним. — Я медленно перекрещиваю ноги.
— Я хочу услышать, как ты скажешь это сама.
— Такой требовательный, — мой голос едва слышен.
— Тебе это нравится. — Каэлис опирается локтем на стол, подбородок на ладони, наклоняется вперёд. — Скажи. Зачем ты
