Еще бы — вместо глаз у нее провалы с полыхающими красными зрачками. С некоторыми техниками Акиры я знаком, но только не с родовой способностью. Этот козырь умные воины стараются придерживать до упора.
Японка окутывается переливающейся светло-голубой аурой.
И отращивает когти.
Настоящие тигриные когти.
Собственно, и руки у моей противницы перестали быть руками. Теперь это лапы, поросшие шерстью. До локтей, во всяком случае. Акира относится к редкому классу мастеров перевоплощения. Умеет принимать обличья разных людей и животных. Полностью или частично. Плюс — крепкие ауры и щиты, которые хрен чем прошибешь.
Азиатка атакует без предупреждения.
Скорость запредельная. Ничего похожего на ту медлительность, которую она демонстративно проявила в четвертьфинальном поединке по СМЕ.
Уклоняюсь.
Блоки не ставлю — бессмысленно.
Когти серебрятся льдом, так что моя красавица еще и водными техниками владеет. Я, конечно, под «броней» и гибким доспехом, но повредить девушке сустав или сухожилие не хочется.
Просто тяни время, Джерг.
Отступаю, ухожу в оборону. Никаких контратак. Акира очень сильна — демоны укрепляют своих носителей, факт общеизвестный.
Сворачиваю в ближайший коридор и бегу.
Ныряю влево — мимо проносится искрящийся сгусток неведомой хрени. Телепортируюсь по диагонали. Акира не отстает. Еще один прыжок — я оказываюсь у двери тайской закусочной. И понимаю, что свернул не туда. Бутики исчезли, а с двух сторон коридора — сплошные ресторанчики, игровые комнаты, кафешки да кондитерские.
Попробую отвлечь демона препятствиями.
Ныряю в распахнутую дверь и оказываюсь в царстве экзотических запахов. Несколько столиков и общая стойка, за которой сидят китайцы. Мужчина, женщина и ребенок. Девочка лет одиннадцати.
Разворачиваюсь и поддеваю ногой один из столиков.
Мебель опрокидывается, блокируя вход.
Акира перемахивает через столешницу и в прыжке пытается достать меня ногой. Я бы мог перехватить летящее тело и провести бросок. Вероятно, бой закончился бы сломанным позвоночником. Или нет, всё зависит от количества праны, подпитывающей голубую ауру. Вместо этого перекатываюсь, встаю на ноги и, обогнув паренька в наушниках, поглощающего креветок, несусь в сторону кухни.
Женщина у стойки испуганно вскрикивает.
Мужчина поднимается, чтобы защитить свою семью, но я уже в узком проходе, за свешивающимися с притолоки побрякушками.
Шум, пар, умопомрачительная смесь запахов.
Рыба, специи, морепродукты. Фрукты, овощи. Бегу прямо по коридору, толкаю плечом повара со сквородкой, тот ругается на неизвестном языке. Перепрыгиваю через варочную поверхность, чуть не зацепив дымящуюся кастрюльку.
Раздается свист.
Поварской нож врубается в дверной косяк.
Спасибо за подсказку.
Ныряю в полутемное помещение и оказываюсь в подсобке — среди необъятных холодильников, стеллажей и мешков с рисом. А вот и очередная дверь, ведущая наружу.
Свет режет глаза.
Разворачиваюсь, принимаю боевую стойку.
И чувствую себя идиотом.
Из подсобки никто не выбегает. Акира исчезла. Заблудилась, что ли? Врубаю «скан» — пустота. Демон куда-то исчез. Мне это не нравится. Я вообще против любой непредсказуемости.
Огибаю павильон с перепуганными клиентами.
Вижу знакомую копну черных волос — Акира сегодня отказалась от привычного хвоста. Девушка вышла из забегаловки в состоянии полной растерянности.
Я окликнул ее по имени.
— Илья! Что ты здесь делаешь?
Даже свою любимую приставку «-кун» опустила.
— Мимо проходил, — вру я.
Убить меня никто не пытается.
— А у меня провал в памяти, — честно призналась наследница рода Нисимура. — Представляешь? Иду себе, никого не трогаю. И тут раз — стою посреди кухни вот этого ресторанчика. А на меня все смотрят, как на… опасного психопата, что ли.
— И ты вообще ничего не помнишь? — уточняю я.
«Скан» молчит.
— Неа, — девушка качает головой. Сейчас она похожа не на боевого киборга-убийцу, а на растерянную маленькую девочку, вляпавшуюся в странную историю.
— Ну, дела, — я почесал нос. — Тебя проводить до каюты?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Я сама, — в этом вопросе японка проявляет неизменную категоричность. — Мне надо обдумать случившееся.
В закусочной переполох.
Из дверей выглядывают азиаты, ставшие свидетелями нашей стычки.
— Тогда до завтра, — не дав никому опомниться, телепортируюсь на обзорную галерею.
Вызываю по телефону Глеба.
Короткие гудки.
Оккультист с кем-то разговаривает.
Нет, я не верю, что пилигрима так быстро развеяли. Демон очень крут. Все повадки указывают на элементаля. Ритуал и подготовка к нему заняли бы определенное время…
Слышу переливчатую трель.
Учитель перезванивает.
— Что там у вас?
— Карницкий мертв, — выдает Сатин.
Голос — мрачнее тучи.
— Ты уверен?
— У моих ног то, что от него осталось.
Валентин Карницкий — один из наших оккультистов. Я не знал, что его перебросили на «Симфонию» вместе с остальными.
— Мы начали проводить ритуал, — продолжил куратор, — но эта тварь что-то почуяла.
— Он же за мной гонялся!
— Плохо гонялся, — отрезал Глеб.
Мне показалось, или я слышу обвинение?
— Погоди немножко, — засуетился демонолог. — Мне звонят.
Связь обрывается.
Гадство. Рушится всё, что мы так любовно выстраивали. Кроме того, погиб один из наших.
Чувствую, как внутри поднимается волна холодной ярости. Если эта мразь тронет Глеба или Сандру… я его с самого края Бездны достану.
Впрочем, этого края может и не быть.
Демон взялся за моих друзей — и это большая ошибка с его стороны.
Решительно иду в сторону ближайшей камеры. Крохотный цилиндрик застыл под потолком, мигая красным индикатором. По правую руку от меня, за изогнутым панорамным окном, бушует море. Сегодня штормит — черные валы накатывают на берег, чтобы разбиться о скалы.
Каково главное оружие демонологов в этой войне?
Заклинания на высоком тшуммехе. Для членов ордена это наречие — полная абракадабра. Мои коллеги учат наизусть фразы, об истинном значении которых не всегда догадываются. Еще бы, ведь не осталось ни одного легурийца, владеющего этим языком. Почти ни одного.
Мои губы искривились в плотоядной усмешке.
Звонок.
— Слушаю, Глеб.
— Мы отступаем.
— В смысле? — я охренел.
— Тобенгауз приказал. Все выжившие демонологи возвращаются в конклав. Извини, но у нас три трупа. Это слишком много для защиты одного оккультиста.
— И ты?
Хотелось добавить еще одно имечко, принадлежащее знаменитому римлянину.
— И я, — печально вздохнул Сатин. — Прости, это приказ.
Вместо ответа я отключаюсь.
Жалкий пилигрим. И лучшие демонологи неомосковского конклава бегут, поджав хвосты. Бросив на произвол судьбы своего товарища. Это и есть цена нашего ордена.
Несколько минут я отираюсь под камерой, давая себя хорошенько рассмотреть. Теперь, когда пилигрим расчистил себе дорогу, между нами ничто не стоит. Это вопрос времени — найти одаренного с приличным боевым рангом и направить его к лифтам. Может, и лифты не потребуются.
Я не собираюсь никого убивать.
Хватит.
Попробуем поиграть по другим правилам.
Мимо меня неспешно прогуливаются пассажиры. Я всматриваюсь в каждого из них, чтобы не пропустить одержимого. Угроза может исходить от кого угодно.
Шутка ли — завалить трех демонологов…
Члены ордена привыкли сражаться с людьми, машинами и плотоядными домами. Оккультисты сталкивались с такой жестью в аномалиях, что пилигримом их не удивишь. Тогда почему они мертвы? Что-то здесь не так.
А вот и он.
Ко мне целенаправленно идет женщина в легкой тунике. Красивая, стройная, но в возрасте. Думаю, несмотря на все омолаживающие процедуры, ей основательно за сорок. Или за пятьдесят. Волосы с проседью, но это выглядит благородно.
Глаза.
Вот куда нужно смотреть, раз уж ты воюешь с приспешниками Ниимба.
