одном они сходны с человеком. Ни Он, ни его присные никогда не усложняют себе работы. Если они хотят вычеркнуть кого-то из жизни, они делают это легко и элегантно, точно взмахивая невидимым пером. Или жутко и кровожадно, если к тому расположены.
Но это… Лэйд сделал глубокий вздох, несмотря на то, что зловонный воздух, наполнивший помещение, вызывал у него тошноту вперемешку с изжогой.
Слишком изощренный способ для казни. Слишком каверзный. Слишком… сложный, пожалуй. Как будто сила, захватившая власть в «Биржевой компании Крамби», намеревалась не просто уничтожить свои новые игрушки, но и разыграть перед этим какую-то сложную пьесу с их участием. Жаль только, у него не было никакого представления о том, в каком порядке будут идти друг за другом акты и сцены…
Дальше он уже не заглядывал в кабинеты. Боялся сделать очередную находку столь же жуткого свойства, как предыдущие.
- Мисс ван Хольц! Да где же вы?
Тоже мертва, наверно. К примеру, превратилась в облачко моли и унеслась к потолку. Или сделалась рисунком на обоях. А может, рассыпалась порохом? Даже когда на протяжении многих лет имеешь дело с Ним и его отродьями, никогда нельзя похвастаться тем, будто в силах понять глубину их фантазии…
- Мисс ван Хольц!
Кое-что он, впрочем, все же увидел, как ни спешил.
***
Жуткое существо, похожее одновременно на человека и на птицу, сидевшее за неплотно запертыми дверьми одного из кабинетов. Судя по потекам на его коленях и на полу, оно вскрыло себе вены ножом для бумаг. Все волосы этого человека превратились в птичьи перья, а очки, которые он носил при жизни, глубоко вросли в лицо, превратившись в жуткий нарост из стекла и меди.
- Мисс ван Хольц!
Какой-то бедняга, отчаянно и глухо воющий, тщетно воздевающий руки над собой и похожий на сухую ветхую мумию с пергаментно-белой кожей. Когда он двигался, слышалось негромкое шуршание вроде того, что бывает, если резко смять бумажный кулек пальцами. Иногда он, взвизгивая отрывал от себя какие-то лохмотья и те кружились в воздухе, заворачиваясь, невесомо садились на пол. Бумага. Его кожа превращалась в бумагу.
- Мисс ван Хольц!
Еще одна женщина. Даже не разглядеть, молода или стара, красива собой или уродлива. Скорчившись в три погибели, она истошно рыдала, при этом остервенело царапая щеки пальцами. Однако в глазах ее не было муки или страха. Там вообще не было человеческих чувств. Там было два водоворота тускло светящегося металла, бурлящего, точно в двух крохотных чанах, и медленно выливающегося на ее лицо густыми потеками цвета чистого серебра.
Лэйд не успел протий и двух третей коридора, но его уже мутило так, точно он целый день разглядывал проклятую выставку уродов мистера Барнума. Только здешние экземпляры были куда, куда ужаснее. Несчастные калеки, содержавшиеся за счет цирка и привлекавшие внимание зевак, были изуродованы врожденными болезнями или перенесенными увечьями. Эти же…
Эти же являли собой торжество злой и противоестественной силы, которая ликовала, причиняя человеческому телу муки и страдания. Так, точно упивалась болью и отчаяньем. И это, старый ты Чабб, никчемное пугало, пустоголовый ты болван, чертовски скверная картина.
С существом, пирующим такими материями, будет непросто договориться – даже если ты догадаешься, в каком виде и как сделать предложение. Скорее всего, и не запугать. Это оно тебя запугивает и, положа руку на сердце, уже порядком в этом преуспело.
- Мисс ван Хо…
- Тихо. Пожалуйста, тихо.
Лэйд остановился, как вкопанный, сжимая бесполезный фонарь. Свечения, разлитого вокруг, было достаточно, чтобы видеть обстановку, он лишь мешал себе, полосуя воздух лучом гальванического света. Теперь этот луч выхватывал лишь пустые клетки кабинетов, оставленные своими владельцами или превратившиеся в камеры смерти. Из некоторых еще доносились крики, из других же – лишь приглушенный хрип.
- Где вы? Я не…
- В архиве. Дверь слева от вас. Бога ради, не двигайтесь резко. И не кричите. Мне кажется… Кажется, оно реагирует на звук.
Лэйд замер, положив руку на ручку двери.
Реагирует на звук? Что это могло значить?
Судя по голосу мисс ван Хольц, ничего доброго его в архиве не ждало. А ведь там и Синклер, подумал он. И хорошо, если тот все еще без чувств.
- Можете выйти? – кратко спросил он сквозь дверь.
- Нет. Оно прямо посреди зала. И каждый раз, когда я двигаюсь, оно… - Мисс ван Хольц приглушенно всхлипнула, - Бога ради, мистер Лайвстоун, я…
- Не двигайтесь, - приказал он кратко, - Я вхожу.
***
Мисс ван Хольц стояла у противоположной стены, впившись руками в один из конторских столов. Едва ли она задержалась здесь, изучая какие-нибудь пыльные архивные манускрипты – счета столетней давности и договоры, утратившие силу по причине смерти всех участвующих сторон. Скорее, была парализована страхом, самой древней и естественной из всех человеческих реакций.
Вот только источник этого страха Лэйд обнаружил далеко не сразу.
Потому что человек, стоявший посреди комнаты и преграждавший ей путь к выходу, совсем не походил на чудовище, очередной оживший кошмар, рожденный Его страшным воображением. Он вообще не походил на угрозу в каком бы то ни было ее проявлении. Лэйд определил бы его как весьма заурядного рыжеволосого молодого человека лет двадцати с небольшим, не имеющим никаких видимых аномалий в строении и человекоподобного во всех смыслах этого слова. Если бы не его полная неподвижность. И еще тот звук, который он расслышал от двери, но пока не успел толком разобрать. Звук, похожий на негромкий треск нитей.
Синклер. Это же Синклер!
Должно быть, наконец пришел в себя и даже нашел силы встать.
Однако Лэйд отчего-то не ощутил облегчения. Поза биржевого юриста выглядела неестественной, даже как для тяжелобольного, едва нашедшего сил оторваться от койки. Слишком… Быть может, слишком напряженной?
Лэйд перевел дух, сам не зная, чего больше желает – услышать голос Синклера или броситься наутек, прочь от всех этих кошмаров.
- Синклер!.. – позвал он
