негромко, - Что с вами? Можете двигаться?
Человек едва заметно шевельнулся. Дернул головой, скосив глаза в сторону Лэйда.
- Помогите. Мне.
Синклер не выглядел раненым, он выглядел застывшим. Может, и его тело медленно превращается в камень? Лэйд сделал неуверенный шаг по направлению к нему. Даже если так, всякая помощь бесполезна. У него нет лекарства от подобной болезни, как нет и от других прочих.
У него что-то не так с лицом, понял он, приблизившись еще на шаг. Бледное, перекошенное от ужаса, оно определенно несло в себе какие-то странные черты, которых Лэйд прежде не помнил, заставляющие его беспричинно насторожиться. Так, точно этот человек был бомбой в человеческом обличье.
Глаза нормальные, вполне человеческие, правда, почти белые от страха, точно выгоревшие. Нос тоже вполне привычной формы, ничем не выдающийся. Губы… Уши… Неестественная бледность, но это тоже от страха. Кожа тонкая, отчего видны даже мельчайшие жилки. Из-за дрожи, которая бьет его и которую он отчаянно пытается удержать, даже возникает жутковатое ощущение, будто эти жилки шевелятся, снуют под кожей.
Вот только это не было иллюзией. Лэйд понял это, сделав третий шаг. Чертовски лишний в его положении.
Это были не вены. Фиолетовые нити, беззвучно скользящие и переплетающиеся под кожей Синклера, не были кровеносными сосудами. Ни один сосуд не в силах перемещаться, точно угорь, впрыснутый под кожу, ворочаться и выписывать странный узор.
Странный пульс Синклера. Лэйд вспомнил ощущение бьющихся под пальцами чужих сухожилий. Это были не сухожилия и не вены, теперь видно отчетливо. Какие-то подкожные паразиты? Крошечные змеи? Может, щупальца, как у мистера Кольриджа?
- Не бойтесь, - Лэйд постарался произнести это спокойным тоном, чтобы сообщить бедняге хоть немного уверенности, - Я думаю, мы что-нибудь…
Треск. Он снова услышал этот звук, но теперь уже не такой тихий, как прежде. Лэйд попытался вспомнить, где мог слышать что-то подобное и почти сразу вспомнил. Подобный звук джентльмен тяжелой комплекции имеет возможность услышать, если резко расправит плечи, не позаботившись перед этим снять пиджак. Треск ткани на крепком шве.
Синклер вдруг дернулся, точно огромная марионетка, чьи нити на миг обвисли. В глазах его, устремленных к Лэйду, блестел неприкрытый ужас.
- Помогите мне, - забормотал он, захлебываясь собственными словами и впившись обеими руками в ворот рубашки, - Помогите помогите помогите помо…
Наверно, существо, живущее в его теле, не любило резких движений. Или звуков. Бугрящиеся линии на лице несчастного резко сменили манеру поведения. Движения их из мягких и беззвучных, как у морских волн, сделались порывистыми, резкими. Нетерпеливыми.
- Стойте на месте! – приказал ему Лэйд, повышая голос, - Не двигайтесь, Бога ради, и мы что-нибудь…
Синклер уже не мог стоять на месте. Он был изможден, он был до смерти перепуган, он сходил с ума от ужаса. И Лэйд понял это в краткий миг, когда их глаза встретились.
- Не надо, - попросил он, - Сохраняйте мужество. Я…
Синклер закричал.
***
Не завопил, но только и пронзительно взвыл, точно и не от боли даже, а от какой-то режущей его изнутри смертной тоски. Да, подумал Лэйд, именно что режущей.
Тончайшие жгуты, копошащиеся под его туго натянутой кожей, в такт всплеснули хвостами. И Лэйд отчетливо видел, как сразу в нескольких местах на его лбу и подбородке кожа эта беззвучно разошлась, открывая тончайшие обескровленные порезы. Внутри этих порезов были видны гибкие переплетающиеся нити, продолжающие свой жуткий усиливающийся танец. Даже не нити, а… Лэйд видел их ртутно-серебристый блеск в тех местах, где они более не были прикрыты кожей. Не нити, тончайшие серебряные струны, вплавленные в кожу, только струны живые, нетерпеливые, раздосадованные. А еще, кажется, бритвенно-острые, как гибкие скользящие хирургические струны Джильи[7]…
Короткий треск был единственным звуком, с которым его правое ухо принялось медленно отделяться от черепа. Кажется, его несчастный обладатель даже не сразу ощутил это, но затем, несомненно, ощутил. Когда это ухо вместо того, чтобы шлепнутся ему под ноги, как ломоть холодного ростбифа, поплыло по воздуху, поддерживаемое переплетением из нескольких серебряных нитей.
- Помогите! Помогите!
Синклер попытался схватить его руками. Рефлекторный жест до смерти напуганного человека, утратившего всякое здравомыслие и выдержку. Быть может, если бы он сохранял неподвижность и молчание, существо, запертое в его теле и состоящее из переплетения невесомых струн, дремало бы дальше. Но сейчас…
Он взвизгнул, когда его рука, схватившая парящее в воздухе ухо, дернулась, а потом рассыпалась ворохом пальцев. Изящнейшая работа, которая не по силам грубому секционному ножу, держи его хоть сам Роберт Листон[8]. Каждый сустав оказался разъят, каждая фаланга аккуратно отделена, даже ногти, превратившись в крохотные роговые чешуйки, отныне обрели собственную жизнь. И все это распласталось в воздухе, поддерживаемое едва шевелящимися серебряными нитями, некоторые из которых были столь тонки, что Лэйд замечал их только по прерывистому блеску.
Изящнейшая анатомическая инсталляция, обладать которой была бы счастлива любая медицинская школа. Устройство человеческой руки в натуральный размер.
То ли от боли, то ли от изумления Синклер замолчал на несколько секунд и этого времени хватило тому, что прежде было его рукой, чтобы взмыть вверх на добрых пару футов и полностью сменить формацию. Это походило на согласованное движение морской армады. По одним только капитанам ведомым сигналам суда, входящие в ее состав, принялись маневрировать, полностью сменив ордер. Суставы обгоняли друг друга, обрубки пальцев переплетались, неуклюже пытаясь состыковаться в непредусмотренных для того анатомией местах. Казалось, будто злая сила, овладевшая Синклером, попросту забавляется с его телом, как с какой-нибудь хитрой головоломкой, без всякого смысла переставляя детали. Секундой спустя ухо, успевшее распасться на несколько симметричных частей, приклеилось к челюсти, превратившись в подобие грозди древесных грибов.
Синклер заорал от ужаса и попытался смахнуть его второй рукой. Но успел только поднять ее на уровень груди, прежде чем та рассыпалась прямо в воздухе с пугающим суконным треском. Рассеченный на лоскуты рукав пиджака упал на пол – судя по всему, он не интересовал эту страшную силу, забавляющуюся с человеческим телом. Мертвая ткань не казалась ему чем-то интересным или изысканным. А вот живая…
Тело несчастного заплясало, когда серебряные струны, трепеща от нетерпения, принялись за работу, быстро усваивая новый материал. Вся одежда, включая исподнее, мгновенно соскользнула вниз, разрезанная,
