я и мои кисточки переселятся в Букингемский дворец. Герцог великолепен. И как видишь, далеко не молод, поэтому королева соизволила дать мне время закончить его портрет, прежде чем я возьмусь за ее девчонок. Однако ты можешь мне сказать, кто осмелился обокрасть меня и с чего вдруг?
– Я думаю, – задумчиво откликнулась Лиза, – уж не очередной ли это узелок нашего загадочного дела?
– Поподробнее, пожалуйста!
– Выдать себя за Альдо совсем не просто, а твои творения обладают особым достоинством: они необыкновенно схожи с моделью, потому что ты ищешь не физического сходства, а заглядываешь в душу. Я даже решила, что Альдо как раз из-за этого и не захотел тебе позировать…
– Лучшего комплимента ты не могла мне сделать! И все же мои достоинства живописца не объясняют, каким образом кто-то мог выдать себя за человека такой фактуры, как Альдо!
– Но существуют же фальшивомонетчики! Среди лондонских мошенников, и не только лондонских, наверняка есть неведомые миру артисты, способные изменять свою внешность и делать это весьма убедительно. Особенно для людей, которые тебя ни разу в жизни не видели.
– Ты меня убедила! А теперь скажи, где нам искать вора, раз полиция заведомо не на нашей стороне?
– Может быть, попытаться передать это дело в Париж? Главный комиссар Ланглуа большой друг бедного Уоррена и к тому же превосходный следователь. По крайней мере, он попробует дать хороший совет. Может быть, мне стоит съездить туда ненадолго? Тем более от меня здесь пока нет никакой пользы.
– Как это нет? – не согласилась Мэри. – А я? Я так рада, что ты наконец у меня гостишь!..
В скором времени весь дом был перевернут вверх дном, но не был найден не только портрет, но и щель, через которую его могли бы незаметно утащить. Уютный особнячок в Челси сторожили, как военную крепость. Когда Мэри работала, не могло быть и речи, чтобы кто-то со стороны проник к ней в дом. А когда ее не было, Тимоти, Гертруда и Мэйбл охраняли его от любых посягательств, гордясь тем, что служат верой и правдой такой знаменитой персоне. Кража стала для слуг тяжелым ударом, она задела их честь и достоинство.
Среди друзей Мэри только один человек пользовался особыми привилегиями – безупречный Питер Уолси. Его монокль, подчеркнутая элегантность и легкое высокомерие вызывали у них неподдельное уважение. Лиза была удивлена, узнав, что именно Питер был в особняке своим человеком.
– Ты просто его не знаешь, – уверяла ее Мэри, – конечно, сердцу не прикажешь, но в таком случае поверь мне: у меня к нему абсолютное доверие. Думаю, ты поймешь его лучше, если мы как-нибудь пойдем к нему в гости и ты посмотришь на его портрет, который висит в библиотеке.
Мэри немедленно позвонила Уолси, и он тут же не медля явился. На этот раз Лизе не удалось избежать церемонии официального представления, хоть она с удовольствием избежала бы ее. Уолси явился не один, он пришел вместе с Финчем, таким же долговязым и еще более чопорным молодым человеком, своим слугой, у которого был опыт сыщика, так как на заре своей юности он работал в полиции и мечтал там сделать карьеру. Не остался он в органах правопорядка лишь потому, что его тяготила грубость среды. Финч вырос в утонченной атмосфере герцогского замка, впитал культуру, получил не худшее образование. С Питером Безупречным он познакомился, когда тот вернулся из Оксфорда. Они сошлись на любви к истории и интересе к криминалистике. И с тех пор Финч следовал за своим молодым хозяином верной тенью.
Мужчина с опытом сыщика переступил порог дома Мэри, держа в руках объемистый сак, содержавший немало вещей, которые заинтересовали бы грабителя и вызвали удивление у сотрудника Скотланд-Ярда. Кроме всего прочего внутри сака лежал еще и небольшой ящичек, своего рода походная лаборатория.
Сыщики-любители принялись изучать дом с вниманием, достойным профессионалов, готовясь прочесать его гребешком с частыми зубчиками.
Однако загадка похищения пока так и оставалась загадкой…
Прошло два дня, Мэри и ее подруга сидели и пили чай в маленькой гостиной, обставленной в стиле Регентства. Художница любила здесь отдыхать после тяжелого трудового дня. Внезапно из вестибюля послышались громкие голоса, после чего в уютной комнате появился Тимоти, явно не в своей тарелке, сразу нарушив царящую в ней безмятежность, и, заикаясь, едва успел объявить:
– Ле… Леди Риблсдэйл!
Но гроза уже ворвалась в гостиную. Мэри мгновенно вскочила на ноги, а Лиза отошла от освещенного чайного стола в тень ширмы.
– Прошу вас выйти! – распорядилась Мэри. – Кто вам разрешал врываться ко мне? И почему вы, Тимоти, позволили леди войти без разрешения?
– Ничего не мог поделать. Не решился применить силу к даме.
– Да не устраивайте комедий, Мэри Уинфельд! – воскликнула леди Ава. – Я на минутку и покажу вам кое-что, что вас заинтересует.
– Только на минутку!
– Смотрите…
Под мышкой леди Ава держала папку среднего размера, она раскрыла ее и достала плотный лист бумаги, который сунула художнице под нос.
Мэри, прекрасно знавшей историю живописи, не составило труда узнать малоприятную Марию де Медичи, королеву Франции в коронационном наряде. Женщина была уродлива, зато очень пышно одета. А в короне, венчающей ее высокую прическу, сверкал удивительный бриллиант, слегка отдающий розовым цветом. Холеным пальчиком с маникюром леди Ава ткнула в картину.
– Вот портрет, о котором мне на вашем вернисаже говорил желторотый дурачок, и вот тот бриллиант, который он называл «Прекрасный Санси»!
– Полагаю, не он один. А теперь объясните, с какой стати вы принесли этот портрет мне?
– Кому же еще? Я хочу, чтобы вы написали мой портрет с этим бриллиантом в волосах!
– Не может быть и речи!
– Почему, скажите на милость!
– Потому что у меня нет ни желания, ни времени. И еще потому, что никому это не будет интересно.
– Неправда! Это заинтересует похитителя из замка Хивер. Как только дорогой Морозини поймет, что я настоящая владелица этого бриллианта, он поверит, что я хочу к нему пару, а значит, мне не подходит никакой другой, кроме «Большого Санси». Он пообещал достать мне камень, который может составить конкуренцию бриллианту Нэнси, и был прав, когда решил заполучить его оригинал. А теперь, когда я узнала, что есть два «Санси», я хочу иметь оба! Вы меня понимаете!
– Нет, не понимаю. Мне кажется, что вы окончательно лишились разума! Вам не приходит в голову, что если Морозини, которого вы так легкомысленно обвиняете в краже, арестуют, то его отправят в тюрьму, и у вас не появится вообще никакого бриллианта. Мало этого, вы отправитесь в тюрьму
