class="p1">Внезапно она поперхнулась, поставила чашку, выпила глоток воды и, не кончив с кофе, подхватила под мышку одну из газет и ринулась вон из кухни. По лестнице она мчалась через две ступеньки, задыхаясь, но не переводя дыхания. В конце концов она добежала до просторной спальни маркизы, где Луиза, пожилая горничная, только что опустила поднос с завтраком на кровать госпожи де Соммьер.
– Доброе утро, План-Крепен! – поприветствовала компаньонку маркиза. – С чего это вдруг вы не завтракаете вместе со мной? Вы вернулись минут пятнадцать тому назад, я слышала. Уж очень громко хлопнула дверь.
– Прошу прощения, но я так промерзла, что пошла на кухню выпить чего-нибудь горячего. И пока наслаждалась кофе, прочитала эту статью!
Она ткнула пальцем в фотографию, которая располагалась над двумя колонками текста, рассказывающими о вернисаже в Королевской академии художеств, посвященном великой портретистке Мэри Уинфельд. На фотографии художница с улыбкой на лице беседовала с ее величеством королевой Елизаветой[501].
– Да, это событие, – согласилась маркиза. – Я думаю, что Мэри действительно лучшая портретистка нашего поколения.
– Разумеется, нам это известно, – отрезала План-Крепен, чья воспитанность не устояла перед наплывом эмоций. – Меня гораздо больше заинтересовала молодая женщина, которая стоит в тени на втором плане немного позади Мэри.
Госпожа де Соммьер всегда ложилась спать без лорнета, она принялась искать очки, нащупала их на тумбочке, оседлала ими переносицу, пригляделась, сдвинула брови, сняла очки, расправила брови. Снова надела очки, посмотрела и наконец объявила:
– Можно подумать, что это Лиза.
– И думать нечего. Она и есть! Руку дам на отсечение!
– Не отдавайте, не надо. А как вы думаете, что она там делает? Альдо ни слова не сказал, что она в Англии.
– Уверена, потому что он знать об этом не знает, – вставила Мари-Анжелин.
– При других обстоятельствах в ее поездке не было бы ничего удивительного, – продолжала маркиза. – Мэри – лучшая подруга Лизы, и почему бы ей не поехать к ней и не поздравить ее, тем более что портрет ее кисти, который вот уже год украшает кабинет Альдо, настоящее чудо? Но зачем было ехать в Англию сейчас? Мне кажется, это не самое подходящее место для княгини Морозини!
– Но на фотографии она вовсе не княгиня Морозини, – улыбнулась Мари-Анжелин. – Лиза скорее напоминает исчезнувшую Мину ван Зельден, правда, более элегантную. Оригинал выглядел бы слишком экзотически и привлек к себе слишком много внимания. Да и Мэри не порадовала бы такая карикатура рядом.
– Неужели вы думаете, План-Крепен, что Альдо ничего не знает?
– Лично я удивилась бы, если бы знал. Англия сейчас опасна для семьи Морозини. Я уверена, он запретил бы жене туда ехать.
– Альдо запретил Лизе? Это что-то новенькое. Но я согласна: Лиза отправилась на туманный Альбион без его благословения. По собственному своему пожеланию. В общем-то, я могу позвонить в Рудольфкрон и, если она вдруг не подойдет к телефону, попросить слуг, чтобы она перезвонила.
– Уловка, шитая белыми нитками. Лиза не привыкла, что мы ей звоним.
– А если связаться с Ги Бюто?
– Он не проронит ни слова.
Воцарилось молчание. Обе женщины погрузились в размышление. Любовь к приключениям заговорила в сердце Мари-Анжелин, и она предложила первой:
– А что, если нам поехать в Англию?
– Кому? Нам с вами? И что мы будем там делать, скажите на милость?
– Пока не знаю, но мой мизинчик подсказывает, что мы может оказаться полезными.
– Ваш мизинчик не святое Писание, пусть подсказывает, что пожелает. Не думаю, что именно сейчас мы должны разбежаться в разные стороны. Тем более что мы понятия не имеем, где находятся Альдо и Адальбер.
Дело в том, что три дня тому назад Ланглуа вернул свободу двум своим подопечным. Они изнывали от бездействия, нервничали день ото дня все больше, и комиссар сдался. Он был доволен, что Альдо в Париже, что он вне досягаемости для венецианской полиции, где с некоторых пор стало много убежденных фашистов! Но вместе с тем Ланглуа прекрасно понимал, что и Альдо, и Адальбер – люди действия, что им необходима возможность бороться и защищаться своими силами. Дамы из особняка на улице Альфреда де Виньи были озабочены душевным состоянием молодых людей не меньше комиссара и думали примерно то же, что и он.
Словом, Ланглуа вызвал «мальчиков» к себе и задал им один-единственный вопрос:
– Если я предоставлю вам свободу передвижения, что вы станете делать?
Оба в голос ответили:
– Поедем в Англию! Разбираться с этой историей на месте!
– Прямиком в львиную пасть, так, что ли?
– Совсем не обязательно, – отозвался Адальбер. – Все зависит от того, как взяться за дело.
– И как же вы собираетесь за него браться?
– Я не могу сидеть и ждать, когда появится мой тесть. К тому же он человек немолодой и подвергается большим опасностям. Я считаю, что нужно вернуться к началу этой истории: я отправился в Англию по приглашению лорда Эллертона. Приехав к нему, я узнал, что он не только не приглашал меня, но и исчез. Значит, первым делом необходимо узнать, что приключилось с лордом Эллертоном.
– Логично. И что же вы предпримите?
– Вы сами предложили нам воскресить Мишеля Морльера и Люсьена Ломбара, двух прытких журналистов, которые суют повсюду свои носы и уже успели оказать нам кое-какие услуги, – заговорил Адальбер. – Мы оба свободно говорим по-английски, при необходимости с бельгийским или американским акцентом.
– На вашем месте я поработала бы над внешним видом, – подала голос План-Крепен. – Удостоверение журналиста не меняет его.
– Я тоже подумал об этом, – одобрил совет Мари-Анжелин Ланглуа. – И пошел даже дальше, подумал о стилизации. Какого времени замок лорда Эллертона?
– Эпоха Тюдоров, – ответил Альдо. – Именно поэтому лорд увлекся драгоценностями того времени. Он собрал замечательную коллекцию, и она стоила путешествия даже с начинающимся бронхитом. К тому же лорд такой очаровательный господин! Он бы вам понравился, тетя Амели!
– У меня никогда не было пристрастия к старичкам, – отозвалась маркиза. – Я всегда предпочитала тип…
– Морозини? – поддел ее Ланглуа. – Вот тут-то и скрывается главная закавыка. Где-то уже прогуливается его двойник, и что же? Мы создадим еще одного? Нет, вам нужно менять внешность, господа! Причем обоим!
– И что же вы предлагаете?
– Я предлагаю следующее. Профессия журналиста, международного и местного, стала в наши времена опасной, поэтому вам нужно заняться кино: вы ищите материал и натуру для съемок фильма, действие которого происходит в эпоху Тюдоров.
– Какой мы национальности? – осведомился Альдо.
– Почему бы не американцы? Они охотно ездят в Европу и любят снимать костюмированные исторические фильмы. Прибавлю для полноты картины, что, по вашим словам, Альдо, замок Хивер,
