контролирующую женщину.
Неожиданное в этих местах обращение, заставило ее остановиться.
— Ты кто? — Спросила она вызывающе.
— Не ты, а вы. — Поправил ее Борис.
По лицу женщины пробежалась тень испуга. Видимо она успела разглядеть непривычную одежду Бориса и усомниться в том, что он один из несчастных горожан, которым она имеет право указывать.
— Вы, извиняюсь, кем будете?
— Водитель скорой помощи, Борис. За что вы обошлись так грубо с этим мужчиной? По нему же видно, что у него анемия на почве недостаточного питания или болезни.
— А я, а причем здесь это? А собственно, с какой стати водитель мне указывает, как мне работать? Я честно выполняю свои обязанности и не я довела его до такого состояния.
— Ах, не вы? А что же это за налог на добавленную совесть? Как можно ее облагать? — Бориса понесло.
— А то ты сам не знаешь, хрен плешивый!
— Я плешивый? Да у меня в носу волос больше, чем у тебя на голове! Поставили ее на должность, она и рада измываться над людьми. Жаба!
— Я жалобу на вас напишу!
— Пиши! А мы тебя с собой заберем, правда Жорж, покажем тебе, где раки зимуют. Ты не то что штрафовать, ты со своим отражением вежливо здороваться будешь! Мымра!
— Борис. — Я незаметно потянул его за ремень. — Уходим. Это не наша война.
Вместо этого, толпа перешла на нашу сторону, решив, что раз мы позволили себя кричать на важного человека, то имеем на то закрепленное властью право.
— Так её, разожралась на должности, а ведь была худая, как все. Увольте ее! Впаяйте выговор! Гоните ее на завод! Шпалы таскать!
Водитель «скорой» почувствовав поддержку, ринулся в бой.
— К ответу её, по закону!
— Борис, успокойся. Это не наш мир.
— Уйду, когда эта калоша расскажет, что за налог такой на совесть! Говори, жаба!
— Дядь Борь, успокойся, а то опять фенобарбитал придется колоть. — Попытался успокоить товарища Алекс.
— Устроила, понимаешь, гестапо!
Женщина, взвесив свои шансы на успех, решила раствориться в толпе, что ей и удалось. Раскрасневшийся Борис, с трясущимся от негодования подбородком, шарил взглядом по толпе, пытаясь найти оппонентку. Мне пришлось бесцеремонно потянуть его за собой.
— Постой, Жорж, задам один вопрос бедняге и всё. — Попросил Борис более-менее вразумительным тоном.
— Мы из администрации, из контроля контролирующих органов. — Громко произнес Алекс, в ответ на попытки толпы узнать, кто мы такие. — Совсем уже, распоясались на местах!
Борис подошел с согнувшемуся под тяжестью наказания продавцу.
— Друг, что она там говорила про налог на добавленную совесть? — Резко спросил Борис.
— Ну, это такой налог, который платишь за то, чтобы можно было подхваливать товар, рассказывать только о его сильных сторонах. Без этого не продашь. Приходится идти на сделку с совестью, оплачивая ее налогом.
— Ясно. — Борис выдохнул и как будто успокоился разом. — А я подумал. Давай, удачи. — Он протянул руку продавцу. — Были бы деньги, закупился бы у тебя. Гвозди, шурупы всегда пригодятся, даже гнутые.
— Да ладно, я не в обиде. Справлюсь, как-нибудь. — Мужчина вздохнул и еще сильнее опустил плечи.
— Всего хорошего, народ! — Борис сжал кулак и согнул руку в локте. — Хороший у вас мир, но порядка мало.
Его замечание осталось без ответа. Народ снова потянулся ручьями вдоль обшарпанных витрин, ругая товар и продавцов.
Нашу машину окружила толпа зевак, они заглядывали через окна в салон, обстукивали резину ногами и проверяли качество металла кулаками.
— Чего собрались, это вам не цирк. — Ругнулся Борис, чтобы разогнать толпу.
— Что за машина? Откуда? Неизвестная марка какая-то. — Наперебой забубнили мужики.
— Экспериментальная. Скоро все на таких ездить будете. — Соврал Петр.
— Правда? А когда?
— Когда рак на горе свистнет.
— У вас змея там лежит.
— Это муляж. — Ответил я.
— Она моргала.
— Моргала, потому что так было задумано. Отойдите, мы спешим.
Народ нехотя расступился. Мы забрались в машину. Я сел в кабину.
— Отомри, Антош, теперь можно.
Змей расправился и поднял голову выше линии окна. Народ испуганно отпрянул назад.
— Как они меня достали. — Признался змей. — Я уже готов был сбежать отсюда.
— А где Ляля?
— Я здесь. — Раздался голос из салона. Успела спрятаться до того, как они начали собираться.
— Простоватые они. — Признался Борис. — Слишком простоватые.
— До непристойности. — Добавил змей.
Борис нажал на клаксон и тронулся. Толпа расступилась перед машиной. Когда мы решили, что нам удалось благополучно выбраться из ее круга, в заднюю дверь прилетела пустая бутылка, со звоном разбившаяся об нее.
— Гады! — Выругался Борис.
— Кто-то не справился с завистью и не смог сдержаться. Это же честное выражение собственных чувств.
— Да за такое выражение ноги бы вырвать. Выводи меня отсюда скорее, а то еще одна такая бутылка и я подавлю их к чертовой матери.
— Без эмоций, Борис. Во время перехода ваше настроение может сильно подпортить результат. — Предупредил водителя Антош.
Борис нервно стукнул ладонями в руль.
— Блин, отобрали годы жизни, что я заработал на острове с байдарочницами. Шпана!
— Я тебя понял, Борис, едем в мир, в котором можно получить моральный заряд?
— Куда угодно, лишь бы отсюда.
Лично для меня единственным миром, в котором я сейчас хотел бы оказаться, был Транзабар. Правда, в свете полученных знаний у меня усилилось ощущение, что город мечты вовсе не мир, а что-то другое, более глубокое, что просто невозможно постичь нахрапом. Я попытался представить какое место могло бы создать у меня в душе покой. Перебирая чувства и картинки, моя душа отозвалась на мысли о воздушных замках, но не как о привычной аллегории, а как о более осязаемой вещи.
— Антош, я придумал, куда нам надо. Давай безопасный проход.
— Уже готов. — С готовностью произнес змей.
Не даром монахи для медитаций уходят в горы. У меня было предчувствие, что уединение над миром способствует направлению мыслей в нужное русло. Оно нужно было каждому из нас, за исключением змея. У пресмыкающегося друга, рожденного в горах, видимо уже было встроенное чувство уединения в любом месте.
Мне представился легкий ветерок в лицо, тишина и захватывающая дух высота над землей. Секундный поиск подходящего мира, короткая пробежка по пуповине, созданной Антошем, и вот перед глазами появилось яркое бездонное, безграничное небо.
— Летайте самолетами Аэрофлота. — Борис нажал на тормоз и дернул ручник.
Я выглянул из окна вниз, чтобы узнать, на что мы «приземлились». Нос сжал судорожный спазм. От видов, открывшихся под нами, закружилось в голове. Внизу была пустота и несколько километров до прикрытой облаками земли. Вначале я испытал страх, так же, как и Борис, ошарашено переводящий взгляд с меня на пустоту под нами.
