- Пропустите. Дайте пройти! - протолкалась я через толпу отдыхающих с надувными кругами, попавшихся некстати.
Не отрывая телефона от уха, добежала до перекрестка. Пусто. Заглянула внутрь магазинчика, обошла кругом. Мэл был здесь, обоняние не могло подвести меня.
Запах тянул, словно на ниточке... Дальше, дальше по авеню... Уже закончилась курортная зона, и потянулись служебные здания и постройки.
- Нужно возвращаться, - сказал озабоченно телохранитель, но я отмахнулась.
Начались ряды машин, припаркованных на время отдыха владельцев. Мэл был здесь... Наверное, запах сохранился с тех пор, когда парень приезжал в Моццо в последний раз. Разве это возможно?
Сумасшествие. Он точно где-то рядом. Автомобили сверкают полировкой на солнце. Зачем ему появляться на курорте? Я же просила не рисковать здоровьем. Чертовы галлюцинации.
Все-таки у меня температура.
- Мэл... Ты здесь? - спросила в телефон.
В ответ тишина.
"Прима" разрядилась в самый неподходящий момент.
Ох, и отчитала меня Эр, когда мы вернулись в лечебницу! А заодно и охранников отругала. Они-то причем? - попробовала я встать на защиту, но увяла под гневным взором медсестры. И, дескать, подвергаю себя немыслимому риску, болтаясь неизвестно где под носом у возможных снайперов, и солнце напекло голову, и температура у меня под сорок, а я на ногах, и вообще, Эр отказывается присматривать за мной, потому что никакое сердце не выдержит подобной встряски.
Пришлось уговаривать её и задабривать, подлизавшись. Хорошо, что акклиматизация закончилась и вызвала немало тяжких вздохов женщины.
- У тебя нестандартная реакция на смену климата, хотя бывает по-разному. У кого-то расстраивается пищеварение, кого-то одолевает бессонница. Но все обострения возникают на нервной почве, - поделилась она по-свойски. - Приводи себя в порядок и беги галопом на ужин. Завтра сдам тебя местным лекаришкам и поеду домой. - По снисходительному тону Эр стало ясно, что она недолюбливала курортный медперсонал. - Мне и так влетело от Улия Агатовича за халатность. Кстати, он передавал привет заиньке.
- Спасибо.
Странное помутнение нашло на меня в парке, - раздумывала я, отмокая в ванной. По возвращению в лечебницу добавилось новое раздражающее ощущение. Кожа начала чесаться и зазудела. Ужасно хотелось потереться о первый попавшийся угол, и я едва удержалась, чтобы не выгнуть спину под хмурым взглядом черноглазого. Уши периодически закладывало и отпускало. Наверное, это последствия передозировки жаропонижающими.
С чего бы Мэлу приезжать в Моццо? Хотя если бы парень не послушался и примчался, я бы пожурила его, но не отпустила. Ни за что.
После ужина вернулась в комнату, решив не доводить Эр до инфаркта просьбами прогуляться к местному морю. Пусть женщина спокойно уедет домой, а то из-за моей активности схлопочет выговор от начальства. Наверняка Эр обязана докладывать обо всем, что происходило за день, как и охранники которые отсылают рапорты.
Перед тем, как позвонить Аффе, я вынула затычки из ушей, с которыми ходила в столовую.
- Эвка, привет! - закричала девушка. - Рада тебя слышать! А я думаю, вдруг не вовремя позвоню.
- Всегда вовремя. Мне тут скучно. Я в Моццо.
- Вау! Класс! Какая температура воды?
- Не знаю. Я опять заболела.
- Ну, надо же, - огорчилась соседка. - Что за зараза к тебе липнет и не отстает?
- Это ак-кли-ма-ти-за-ция, - повторила я по слогам умное слово. Язык иногда переклинивало на сложных терминах.
- Бывает. Слушай, а ты, правда, не видишь?
- Не вижу, - ответила я с заминкой. Было бы удивительно, если бы Аффа не спросила о слепоте.
- Это не страшно, - заверила она. - Вернется когда-нибудь, я чувствую. А у меня, знаешь, какая интуиция? Бьет в яблочко!
- Это точно, - улыбнулась я. Значит, девушка не отвернулась от меня. Она ответила на звонок, хотя могла бы проигнорировать вызов.
- И надолго ты в Моццо?
- Не знаю. Около месяца. А как Лизбэт? Сто лет ее не видела.
- Задумчивая, - понизила голос Аффа. Наверное, прикрыла динамик рукой. - Из-за покушения институт стоял на дыбах. Все каникулы только о тебе и говорили. Опрашивали студентов и преподавателей - всех без исключения. Жестче, чем после пожара. Слушай, а Симу-то выписали, - переключилась она на другую тему. - Я сперва напугалась, когда увидела его в пищеблоке, а потом... Ужасно всё это... Но он молодец. С юмором относится к жизни и к подколкам.
Отрадно слышать. У Симы есть внутренний стержень, который не позволит прыгнуть вниз головой с чердака, а еще цепи, удерживающие на бренной земле. Это отец-инфарктник и брат. А Радика никакие цепи не удержали. Вырвал их с корнем и освободился от проблем.
- Вернусь через месяц, придется нагонять. Поможешь?
- Помогу, - согласилась Аффа. - А Мелёшин на что? Он же на занятия ходит.
- Как ходит? - осип вдруг голос. Запоздалая ангина? Эр отключила кондиционер еще утром.
- Да вот так. Видела его у святого Списуила. Позавчера пришел в институт, как семестр начался. А ты разве не знаешь?
Я молчала, не в силах ответить. Аффа что-то путает. Мэл лечится. Он сказал, что болеет. Разве стал бы он обманывать?
- Слушай, не пойму ваши отношения. Мелёшин болеет - ты не в курсе. Он учится - ты не знаешь. Он кинул тебя, что ли? Вы общаетесь или как?
- Нет. Не знаю. Общаемся, - ответила механически. - Ладно, Аф, мне на процедуры пора.
- Конечно. Укольчики всякие. И горло полощи, - сказала невпопад девушка. - Звони.
Что происходит?
Почему Мэл ведет себя странно и недоговаривает? Боится расстроить? Доктор сказал, теперь у меня железная психика. Бей потрясениями по голове - отскочат со звоном.
Кто обманул первым? Улий Агатович, рассказавший о мнимой болезни Мэла, или Стопятнадцатый, повторивший слова доктора?
В чем правда? У кого спросить?
А правда в том, что я не вижу волны, и об этой сенсации наслышаны все кому не лень. Когда слепота является тайной за семью печатями, и о ней знают единицы - это одно, а когда вся страна тычет в меня пальцами - это другое. Вот почему Мелёшин-старший фильтровал газетные статьи, вымарывая из них слова обо мне и Мэле. Он старался свести к минимуму упоминание о своей фамилии.
Как дальновидный политик и глава уважаемого семейства, Мелёшин-старший давно просчитал всевозможные ходы. Из комы мало кто выбирается без последствий для серого вещества, и мое выздоровление, стремительно вскарабкавшееся на гору, может еще быстрее покатиться назад. Из-за отравления у меня теперь мозги набекрень. Кто знает, вдруг врачи поставят диагноз "идиотизм" или "аутизм"? Иными словами, официальная дурочка.
Да, иногда туго соображаю и многого не помню. Но ведь продолжаю лечение. И обязательно выздоровею!
Могу хорохориться сколько угодно, но плюсы истерлись один за другим и превратились в жирные минусы. Остался единственный положительный козырь. Мой отец - Влашек, и мне покровительствует премьер-министр. Но в политике как в гареме. В любой момент Рубля может сменить министра экономики, и я окажусь никем, и станут звать меня никак. Так что в свете моей беспросветной ущербности Мелёшины заранее пьют валерьянку.
Родственники Мэла не причинят мне вреда, но они надеются, что у меня хватит остатков скудного умишки отказаться от парня и освободить его от обязательств. Перед моими глазами встала мама Мэла, сложившая руки в молитвенном жесте. "Не губи его. Ему жить и жить. Если любишь, отпусти".
Поэтому Мэл молчит и отнекивается в телефонных разговорах. Делая выбор между матерью и какой-то девчонкой, кого он выберет? Мама одна, а девиц - пруд пруди.
