Казалось, все кончено. Но Гарет Джакс уже расправился с теснившими его гномами и снова был рядом с друзьями. Черной стремительной тенью бросился он на врагов. Гномы гибли под ударами быстрых кинжалов, не успев даже сообразить, что принесло им смерть. Вот и последний из атакующих пал, сраженный, и друзья вновь остались одни.
Форкер, пошатываясь, подошел к Эдайну, скорчившемуся на ступеньках от нестерпимой боли, и осторожно ощупал раненую ногу.
— Перелом, — едва слышно выдохнул дворф, и они с Гаретом Джаксом обменялись понимающими взглядами.
Эльб Форкер разорвал свой плащ и крепко перевязал ногу эльфа, укрепляя ее в фиксированном положении стрелами, подобранными со ступеней. Джайр и Слантер спустились вниз, гном склонился над эльфом и поднес к его губам флягу с элем. Лицо Эдайна побледнело и исказилось от боли. Джайр понял, что рана его безнадежна.
— Кто-нибудь, помогите поднять его, — попросил Форкер. Они со Слантером подняли эльфа и понесли вверх по лестнице на балкон. Там они осторожно усадили его на пол, так чтобы спиной он опирался о балюстраду, и опустились на колени рядом с ним.
— Оставьте меня, — прошептал Эдайн, кривясь от боли. — Так будет лучше. Ведите Джайра на Крух. Быстрее. Идите. Вы должны это сделать.
Долинец обвел взглядом суровые, застывшие лица друзей.
— Нет! — с негодованием воскликнул он.
— Джайр, — эльф крепко сжал его руку, — мы так решили, Джайр. Мы поклялись. Что бы ни случилось со всеми нами, ты должен добраться до Колодца Небес. Я больше ничем не смогу помочь тебе, ты должен оставить меня и идти дальше.
— Это правда, Омсворд: дальше идти он не может. — Голос Эльба Форкера был как-то странно спокоен. Дворф положил руку на плечо долинца, потом медленно встал и пристально поглядел в лица Слантера и Гарета Джакса. — И я тоже, по-моему, уже пришел. Эта рана… у меня слишком кружится голова для долгого подъема. Вы трое — идите. А я, наверное, останусь.
— Нет, Эльб, не надо… — попытался было возразить Эдайн.
— Решать мне, Эдайн Элессдил, — оборвал его дворф. — Выбор за мной, как тогда он был за тобой, когда ты бросился мне на помощь. Мы с тобой связаны, ты и я, — между эльфами и дворфами эта связь существует давно. С незапамятных времен. Мы всегда стоим друг за друга. Это наш долг. И теперь пришло время его выполнить. — Он повернулся к Гарету Джаксу: — И мы, Гарет, сейчас не будем спорить, оставаться мне или нет.Через двери на дальнем конце в зал опять ворвались гномы. Они настороженно остановились у порога, подзывая остальных.
— Вам пора, — прошептал Форкер. — Быстрее, берите Омсворда и бегите.
Гарет Джакс лишь мгновение колебался, потом кивнул. Он шагнул вперед и крепко пожат руку дворфа:
— Удачи тебе, Форкер.
— И тебе, — ответил тот.
На мгновение взгляд темных глаз Эльба задержался на лице гнома. А потом Форкер молча нагнулся и положил лук со стрелами и тонкий эль-фийский меч рядом с Эдайном, а сам взялся за тяжелый боевой топор.
— Бегите! — бросил он не поворачиваясь. Его бородатое лицо, залитое кровью, выражало только свирепую решимость.
Но Джайр не двинулся с места, вызывающе глядя то на Мастера Боя, то на Слантера.
— Пойдем, мальчуган, — тихо проговорил гном.
И, не дожидаясь ответа, крепко схватил долинца за здоровую руку и потянул за собой по балкону. Гарет Джакс поспешил за ними. Его холодные серые глаза, казалось, застыли. Джайру хотелось протестовать, кричать во весь голос, что он не может оставить друзей так, но он и сам понимал — это ни к чему не приведет. Решение принято. Выбор сделан. Долинец оглянулся: ни Форкер, ни эль-фийский принц даже не смотрели в их сторону, — расположившись у самого края лестницы, они наблюдали, как к ним приближаются гномы-охотники.
Слантер отыскал нужную дверь и поспешно повел друзей по еще одному длинному коридору. Сзади гремели крики погони, но теперь беглецы удалялись от них. Заставляя себя не оглядываться, Джайр бежал рядом со Слантером. Бежал словно в каком-то тумане.
Коридор вскоре закончился у изогнутого высокой аркой проема в стене. Друзья вышли на широкий внутренний двор, обнесенный низкими перилами и залитый мутно-серым светом — на улице было хмуро и пасмурно. Стены крепости остались за спиной; а впереди, сразу же за перилами, огораживающими каменную площадку, там, где утес круто обрывался в долину, узкая каменная лестница змеилась вверх по скале. Все выше и выше, а потом, казалось, у самого неба оборачивалась кольцом вокруг одинокого горного пика.
Крух. И Колодец Небес у самой его вершины.
Друзья — теперь их осталось только трое — поспешили туда, где гигантская лестница соединялась с площадкой; через пару мгновений они уже поднимались.
ГЛАВА 42
Уже не одну сотню ступенек прошла Брин, спускаясь по Круху к яме Мельморда. Узкая каменная лестница уводила крутой спиралью от свинцово-се-рых башен Грани Мрака в туман и удушающий жар дебрей черного леса внизу. Тело словно онемело, ноги не слушались, но девушка собрала всю свою волю и заставила себя идти. Измученное неотвязными сомнениями сознание тоже как будто оцепенело от неизбывной усталости и страха. Одной рукой Брин держалась за каменные перила, и это давало ей хоть какое-то чувство опоры. На западе солнце, окутанное облаками, неторопливо садилось за горы.
Пока Брин спускалась, она смотрела только вниз, на черную яму у себя под ногами. С каждым шагом Мельморд — сначала мглистое смутное пятно — обретал все более четкую форму и облик, все ясней проступал сквозь туманную дымку. Древние деревья-исполины этого мрачного леса были как-то странно изогнуты, словно нарочно скрючены и изломаны. И от этого складывалось впечатление жуткой, пугающей неестественности — как могла природа создать такие искаженные формы. Густой кустарник среди деревьев и трава разрослись до неимоверных, гигантских размеров, и их обвивали побеги каких-то ползучих растений, точно сплетенные в клубок змеи. Сам цвет этих дебрей был не зеленым и даже не по-осеннему желто-коричневым, а тускло-серым, словно поблекшим от зимних морозов.
Но при этом жара стояла невыносимая. Если бы Брин нужно было описать ощущение, которое вызывал у нее Мельморд, она бы определила его так: будто жаркий день в самом разгаре лета, когда земля растрескалась, трава побурела, а ручейки и маленькие озерца пересохли, обратившись в сухую пыль. Ужасный смрад шел из долины, тошнотворными волнами поднимаясь от земли и от леса, и зависал в тихом воздухе, сгущаясь, точно вонючее варево, медленно кипятящееся в каменной чаше гор. Сначала Брин чуть не стало плохо, даже мазь Коглина не могла отбить этот мерзостный запах. Да что там отбить — хотя бы немного заглушить его. Но со временем чувства девушки притупились, и зловоние Мельморда уже не казалось невыносимым. Тело тоже постепенно привыкло к жару, и лишь от застывшего мрачного вида проклятой ямы никуда было не деться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
