Добрый... день, Фрея, — поздоровалась фея.
— Твоя просьба выполнена, — бросила старуха. — Бедолага умер самой несчастной смертью.
Амелия резко замолчала, Сэмюэль нахмурился.
— Прекрасно, — протяжно вздохнула фея и на секунду обернулась на парня. — Иного от тебя и не ждала... Неважно. Он будет жить?
— Нет, — нагло соврала Фрея. — Переговоры зашли в тупик. Обреченный совершенно не умеет торговаться.
— И какие условия?
— Один день в обмен на один вопрос.
— Односложные ответы подойдут?
— Конечно нет. Только развернутые и правдивые. Если мне не понравится ответ, мальчик умрет.
— Кто бы сомневался. Думаю, мы уйдем после первого дня.
Фрея усмехнулась.
— Уйдете? Куда? Алекс и Джеймс уже знают. Без меня охотники южного района схватят вас, — широко улыбнулась старуха. — Уйдете в другой район? Все повторится. Не думаю, что кто-то будет рад обреченному. Ты не в том положении, чтобы торговаться!
Амелия повернулась на Сэмюэля. Парень пожал плечами. Намерения Фреи были ясны. Она желала получить больше выгоды от их содержания. Судьба Сэмюэля решена. Он будет жить. Бояться нечего.
— Вопрос за два дня? — предложила Амелия.
— Разумно, — кивнула старуха. — Ты уже мне должна руны для ловушки.
— Поговорим позже?
— Конечно, — улыбнулась Фрея. — Конечно. Разговор и так затянулся. Пользуйтесь моей гостеприимностью сколько захотите. Одежда в ящике под столом.
Старуха развязала Сэмюэля и скрылась в темноте. За спиной заскрипели половицы, застучали тяжелые сапоги. Она поднялась на первый этаж.
Парень стянул белую простыню и молча оделся. Фея неподвижно смотрела во тьму.
— Как много ты ей рассказал? — спросила она.
— Почти ничего, — ответил Сэмюэль. Фрея узнала большую часть из письма Максвелла.
Амелия не ответила.
Они поднялись по лестнице на первый этаж. Парень опирался левой рукой на бугристую стену. Носочками прощупывал каждую ступеньку — в темноте виднелась рама света вокруг двери.
Дома Максвелла и Фреи отличались друг от друга, как небо и земля. В жилище владельца зеленой лавки царили чистота и порядок. Дом выглядел новым. Словно на продажу.
Жилище старухи напоминало архив библиотеки. Толстые тома, стопки исписанных бумаг и вездесущие письменные принадлежности. Карандаши и чернильницы лежали повсюду. Казалось, в доме жил безумный писатель, что записывал каждую мимолетную мысль, каждую частичку вдохновения.
Сэмюэль углядел буквы и номер на верхнем краю одного листа. Фрея нумеровала все записи шифром.
— Твоя комната на втором этаже, — объявила она. — Вторая дверь слева. Скоро обед.
«Обед?» — подумал парень и повернулся к ближайшему окну.
Через мутное стекло пробивались лучи солнца. Он присмотрелся. Бесполезно. Из-за грязи фигуры пешеходов смазывались в цветные кляксы. Ничего не разобрать. Окна не чистили месяцами. Может, годами.
Сэмюэль медленно поднялся на второй этаж и зашел в комнату для гостей. На двери был замок. Слава богам. Парень задвинул щеколду и рухнул на постель.
Воздух был затхлым. Он потянулся к грязному окну, взял за ручку и попробовал открыть. Рама не сдвинулась с места.
Сэмюэль присмотрелся. Под ручкой виднелись желтые бугры и прибитые гвозди. Кто-то заклеил и прибил окно. Чудесно. Он должен давиться спертым воздухом из-за подозрений старухи. В сообществе практиков есть нормальные люди?
Амелия прыгнула на туалетный столик и повернулась на него. Парень ждал вопроса. Фея безмолвно прожигала его взглядом, осуждала за принятое решение. Плевать. Впервые за долгое время выдалась минута покоя.
Он открыл дверь, обошел второй этаж и шагнул в ванную.
Окружающие видели в нем грязного бродягу из-за внешнего вида, запаха и поведения. Сэмюэль не принимал душ с... Давно. Парень не снял одежду. Решил заодно постирать рубашку, плащ и брюки.
Черное пятно на рубашке не отмылось. Желтые пятна под мышками — то же. Чулять... Он принюхался. Душистое мыло оттеснило запахи гари и пота.
Сэмюэль накинул белую простыню, собрал мокрые вещи и вернулся в комнату. Заперся изнутри и развесил одежду перед окном. Упал на кровать, свернулся калачиком, накрыл себя одеялом.
Он устал. Ужасно вымотался.
Парень слышал все звуки дома. Шаги на первом этаже, грохот чего-то тяжелого, приглушенный разговор в антикварной лавке и стук.
Быстрые удары сотрясали грудь, Сэмюэль подрагивал от собственного сердцебиения. Между частыми стуками слышалось еще одно сердце. Далекое и чужое. Сердце дома.
Максвелл назвал жилище продолжением практика. Фрея воспринимала эти слова буквально. Старуха превратила здание в живой организм. Парень чувствовал немигающий взгляд незримых глаз, слышал эхо окружающих звуков, бьющихся об ушные раковины в стенах.
— Обед! — прокричал молодой женский голос за дверью. Сэмюэль не сразу узнал обладателя. Это была продавщица.
Девушка постучала по двери два раза. Парень не сдвинулся.
— Как хочешь! — воскликнула продавщица. — Поднос с едой под дверью. Тебе лучше поесть.
Он услышал шаги. Топот медленно удалялся от комнаты.
Сэмюэль поднялся с кровати, дохромал до двери. Рука потянулась к ручке. Остановилась. Пальцы сжались в кулак.
Ударил по двери, прикусил губу.
Сердце сковал страх. В
