флотом на Балтике. Вместе с тем в приведённых им биографических сведениях о русской разведчице под именем Катрин Изельман ощущается некая недосказанность. Ничего не сказано о её родителях и о том, каким образом она, родившаяся в Риге, вдруг оказалась в Москве, где получила образование. Скорее всего, речь могла идти об окончании одной из московских государственных или частных женских гимназий, хотя в Москве существовал и Екатерининский институт благородных девиц, а также Женские высшие курсы В.И. Герье, на которые допускались и вольнослушательницы. Однако здесь возникает вопрос о сословном состоянии девицы, а также конкретных годах её обучения в Москве.
Далее германцы указали, что она поступила и несколько лет работала в адмиралтействе в Петербурге. Однако на службу от правительства, тем более в военно-морское ведомство, которым являлось адмиралтейство, женщины принимались крайне редко и лишь на строго определённые должности. С какого времени и в качестве кого она служила в адмиралтействе — неизвестно.
И совсем нелепо, на наш взгляд, выглядит история с её письмом влюблённому в неё мужчине, которого она использовала как канал передачи фальшивых русских документов и карт минных полей. Ведь, как следует из письма, она заранее выбрала его в качестве жертвы, понимая, что он будет осуждён как государственный преступник. Зачем-то спустя несколько месяцев она вдруг признаётся в том, что историю с русским морским офицером и рождённым от него сыном она придумала. При этом она фактически призналась, что является русской разведчицей и работает на свою страну. В общем, складывается впечатление, что подобное письмо могло выйти из-под пера эмоционально неуравновешенной гимназистки, а не разведчицы-нелегала с опытом работы в военных условиях.
Отечественные архивы хранят тайну
О судьбе разведчицы, чаще всего именуемой Анной Ревельской, в разные годы писали советские, а позже и российские издания. Её тайной деятельностью заинтересовался в своё время известный писатель-маринист В.С. Пикуль. Как известно, все его исторические романы и миниатюры создавались на документальной основе и проверенных источниках. В своём романе-хронике «Моонзунд» он посвятил далёким военным событиям 1915 года в Либаве всю первую часть книги[641].
В своём произведении Валентин Саввич последовательно и исторически достоверно рассказал о любви между русским морским офицером старшим лейтенантом Сергеем Николаевичем Артеньевым и русской разведчицей Кларой, работающей в Либаве в очень популярной кофейне с выразительным названием «Под двуглавым орлом». Для людей, интересующихся боевыми действиями против германского флота того времени на Балтике, сразу же становится очевидным, кого из реальных участников событий писатель взял в главные герои своей книги. Речь идёт о назначенном в марте 1915 года командиром батареи № 33 на полуострове Вердер старшем лейтенанте флота Николае Сергеевиче Бартеневе. А прообразом его любимой женщины стала русская разведчица Клара Изельгоф, работавшая кёльнершей в названной выше кофейне. Это было одним из имён, под которыми работала в нелегальной русской разведке секретная сотрудница, более известная под оперативным псевдонимом Анна Ревельская.
Многие из советских читателей впервые о ней узнали после выхода в свет в 1970 году книги В.С. Пикуля «Моонзунд» в издательстве «Советский писатель». Позже роман-хроника крупными тиражами неоднократно переиздавался. Кстати, считается, что писатель помимо отечественных исторических материалов и источников пользовался разными изданиями на немецком языке. Ему где-то удалось разыскать упоминание о том, что в годы Первой мировой войны в штатах военно-морской разведки Балтийского флота состояла секретный агент под именем Анна Ревельская. К сожалению, подтвердить или опровергнуть этот факт документально не представляется возможным.
Бурный роман между старшим лейтенантом Артеньевым и официанткой из кофейни Кларой возник весной 1915 военного года в Либаве и продолжался вплоть до захвата немцами 8 мая того же года этого портового города. Последняя их встреча состоялась ранней весной революционного 1917 года в российской столице.
Однако первый сигнал о скором расставании для влюблённых прозвучал ещё до падения Либавы. Неожиданно Артеньева вызвали в штаб, где у него состоялась встреча с неизвестным ему армейским полковником. К удивлению моряка, тот в категоричной форме потребовал, чтобы он расстался с женщиной из либавской кофейни. Услышав отказ Артеньева, полковник заявил, что морской офицер, сам того не зная, мешает проведению тайной операции контрразведки армии и флота.
На календаре было 1 мая 1915 года. Германцы стояли в двух десятках километров от Либавы.
В таинственном собеседнике Артеньева легко угадывается один из создателей и первый руководитель русской разведки и контрразведки Николай Степанович Батюшин, действительно состоявший в то время в чине Генерального штаба полковника. С началом войны он возглавил разведывательное отделение штаба главкома Северным фронтом, в зону ответственности которого входило секретное внедрение агентов на захваченные территории и противодействие германским тайным операциям в Финляндии, Прибалтике, в пределах Петроградского военного округа, а также на всём побережье Балтийского моря. В декабре 1915 года он стал генерал-майором.
Вообще-то, те, кто интересуется историей военно-морской разведки в России, могут задаться вопросом, почему секретной операцией в Либаве руководил полковник Батюшин, а не начальник военно-морской разведки на Балтике контр-адмирал А.И. Непенин. Казалось бы, дезинформация германского морского командования о минных полях должна была бы осуществляться силами резидентов военно-морской разведки и тайных агентов в занятых противником российских портовых городах. Как правило, секретные операции армейской и военно-морской разведок не пересекались. Военная и морская спецслужбы действовали отдельно друг от друга, хотя всегда обменивались информацией и добытыми документами противника.
На наш взгляд, сложившаяся оперативная обстановка в Либаве объяснялась ещё и тем, что операция с фальшивыми картами минных полей на Балтике проводилась с учётом всех возможностей агентурного обеспечения. А поскольку все подготовительные действия осуществлялись русскими спецслужбами на побережье и в портовых городах Балтики, находившихся в зоне оперативных интересов спецслужб Северного фронта, то руководство секретной операцией взял на себя исполнявший с августа 1915 года сразу две должности — начальника разведывательного и контрразведывательного отделений Генерального штаба полковник Н.С. Батюшин[642]. К тому же он имел значительный опыт проведения тайных операций.
Почему местом поиска подходящего кандидата для передачи портфеля с фальшивыми русскими документами и картами была выбрана известная либавская кофейня? Тому тоже есть объяснение. Германские моряки в своих перемещениях были ограничены территорией порта, где стояли их корабли. К тому же полковник Батюшин считал такие заведения удобными для установления контактов и вербовки. «Рестораны, кофейни, игорные дома, кафешантаны, кинематографы и пр. являются излюбленными местами, — позже писал он в своей книге «Тайная военная разведка и борьба с ней», — где человек старается забыться от тяжелой повседневной жизни или
