Встревоженное этими сообщениями правительство поручило Департаменту полиции взять на себя охрану эскадры на пути следования. Летом 1904 г. Департамент полиции направил за границу коллежского советника А. М. Гартинга и подполковника Отдельного корпуса жандармов В. В. Тржецяк. Им поручалось создать агентурную сеть для предотвращения диверсий японцев. Гартингу — на севере Европы, а Тржецяку в районе черноморских проливов. Район, порученный наблюдению Гартинга, включал Балтийское море и часть Северного моря, а также прибрежную полосу четырех стран: Дании, Швеции, Норвегии и Германии. Обосновавшись в Копенгагене, Гартинг развил бурную деятельность. С помощью российских вице-консулов он организовал в приморских городах свыше 80 «сторожевых» или «наблюдательных» пунктов, в которых работало до 100 человек местных жителей. Гартинг установил тесные связи с рядом шведских пароходных и страховых обществ, 9 судов которых были им зафрахтованы.
Эти суда с середины августа до середины октября 1904 г. должны были крейсировать в датских и шведско-норвежских водах. В момент прохождения 2-й эскадры число пароходов было увеличено до 12 единиц. В организации наблюдения Гартингу помогла помощь, которой он заручился в ряде датских Министерств. Так, чиновники морского ведомства информировали его обо всех подозрительных судах, замеченных в море с датских маяков. Полицейские власти получили указание министерства юстиции оказывать содействие русскому агенту. Министерство иностранных дел, по просьбе Гартинга, обратило внимание таможни на необходимость особо бдительного досмотра прибывающих из-за рубежа грузов и изъятия взрывчатых веществ. Самые худшие опасения подтвердило появление в балтийских проливах миноносцев без опознавательных знаков, неоднократно зафиксированное наблюдателями Гартинга, а также неожиданный приезд туда в сентябре японского морского атташе в Берлине капитана Такигава и группы его германских «сотрудников».
2 октября 1904 г. 2-я эскадра флота Тихого океана вышла в море. Соблюдая все меры предосторожности, эскадра направилась из Либавы к Балтийским проливам. Впереди шел отряд тральщиков и миноносцы, которые отгоняли встречные суда. Сторожевым катерам был отдан приказ открывать огонь по любому подозрительному судну, а эскадре находиться в полной боевой готовности. 7 октября эскадра, передвигавшаяся шестью отрядами, вошла в Северное море. 8 октября с отставшего от эскадры транспорта «Камчатка» по телеграфу пришло сообщение, что его атакует несколько миноносцев. Прошло еще три часа, и с флагманского броненосца, находившегося в последнем (шестом) отряде, заметили «быстро надвигающиеся расходящимися курсами силуэты малых судов без всяких огней». Осветив их прожекторами и убедившись, что это миноносцы, отряд открыл огонь, стараясь не причинить вреда находившимся поблизости рыбачьим баркасам. Через 10 минут таинственные суда скрылись, стрельба прекратилась, а броненосцы продолжили путь, ожидая повторения атаки. На следующий день мир узнал, что жертвами инцидента на Доггер-Банке стали английские рыбаки. Это происшествие, известное как «гулльский инцидент» (по месту приписки английской рыбачьей флотилии к городу Гулль), поставило Россию на грань войны с Англией. Вслед русской эскадре были посланы английские военные корабли, которые фактически блокировали ее в испанском порту Виго. В Англии был объявлен даже призыв резервистов британского флота. Обстановку удалось разрядить только после того, как русская сторона предложила передать разбирательство причин «гулльского инцидента» Международной следственной комиссии[623]. Заседание комиссии проходило в Париже в конце 1904 начале 1905 г. В ходе разбирательства России не удалось привести прямых доказательств присутствия японских военных судов ни в ночь на 9 октября 1904 г. на Доггер-Банке, ни в европейских водах в описываемое время вообще. Миссия Гартинга закончилась в середине ноября 1904 г., когда подведомственный ему район благополучно прошли корабли эскадры, по тем или иным причинам задержавшиеся в Либаве.
В отличие от Гартинга, Тржецяку пришлось вести работу в Константинополе, где он не мог рассчитывать на помощь турецких властей. В качестве одного из вариантов развития событий, предполагалось, что Тржецяку придется следить за передвижениями японцев не только в черноморских проливах, но и непосредственно в российских территориальных водах. Поэтому в помощь Тржецяку в устье Дуная под видом охраны российских рыбных промыслов морским ведомством был направлен миноносец. Кроме того, одному из двух судов, находившихся в распоряжении русского посольства в Турции, было предписано находиться в Константинополе безотлучно. Свою первую задачу — не допустить проникновения в Черное море японских диверсантов — Тржецяк решил путем негласного обследования судов, шедших через Босфор. Благодаря русскому морскому агенту в Турции А. Л. Шванку, удалось установить наблюдение за проживавшими в Константинополе японцами.
Вскоре выяснилось, что наиболее деятельные члены местной японской колонии К. Какамура, Т. Ямада, Т. Мацумото и другие не имели возможности и намерений нападать на русские военные суда. В лучшем случае они планировали лишь наблюдать за прохождением кораблей 2-й эскадры через черноморские проливы. Об этом же свидетельствовала и их корреспонденция, полученная Тржецяком через подкупленных почтовых служащих и, частью, через его агентов. Уже в начале августа 1904 г. Тржецяк пришел к выводу, что сообщения о готовившихся диверсиях против русских судов в проливах ошибочны. В последних числах октября отряд транспортов под командованием капитана 1-го ранга О. Л. Радлова прошел Босфор и Дарданеллы и вышел в Средиземное море.
Тем временем эскадра Рожественского, благополучно обогнув Европу, разделилась. Новые броненосцы с их глубокой осадкой не могли пройти через Суэцкий канал и отправились в обход африканского континента. Другая часть эскадры под командованием контр-адмирала Д. Г. Фелькерзама, соединившись с отрядом Радлова, направилась в Порт-Саид. Возникла проблема, как обеспечить безопасность плавания русских судов в Красном море, Баб-эль-Мандебском проливе и, особенно, Суэцком канале, где нападение японцев казалось наиболее вероятным. К подготовке этого этапа операции в Петербурге приступили еще летом 1904 г., когда с Дальнего Востока пришли первые сообщения об угрозе нападения японцев на русские суда. В июне 1904 г. в порты Красного моря морским ведомством был командирован надворный советник M. М. Геденштром, бывший русский консул в Хакодате. После обследования Суэцкого канала и прилегающих к нему территорий он пришел к выводу о необходимости усиления охраны русских судов. Но в Петербурге работу Геденштрома признали неудовлетворительной и разработали новый план организации охраны Суэцкого канала, в которой Геденштрому отводилась уже вспомогательная роль. По вновь разработанному плану, дипломатическое «обеспечение» операции и координация действий всех ее участников возлагались на русского дипломатического агента в Египте П. В. Максимова. В качестве его помощника из Турции прибыл А. Л. Шванк.
Главная роль в контрразведывательной операции отводилась Департаменту полиции, который из соображений конспирации, в качестве ее исполнителя избрал иностранца — француза, отставного капитана 2-го ранга Мориса Луара. Ему поручалось поступить на службу в администрацию канала и вести наблюдение в Средиземном и Красном морях с помощью наемных яхт. Кроме того, Луару передавалось несколько агентов Тржецяка, хорошо знакомых с местными условиями. Геденштрому же предлагалось перебазироваться в Джибути и охранять южную оконечность Красного моря. Этот план был утвержден императором Николаем II 2 октября 1902 г.
Следуя намеченному плану, Максимов вместе со Шванком провели запланированные переговоры в Каире с фактическим главой египетской администрации английским консулом лордом Кромером, а затем с губернатором Суэцкого канала. Благоприятный для России исход переговоров был предрешен стремлением англичан и французов, обслуживавших канал, избежать каких-либо инцидентов. Остановка движения судов по каналу хотя бы на день была чревата большими убытками. В результате администрация не только согласилась с предложениями русской стороны, но и пошла значительно дальше: Максимову было обещано, что во время прохождения русских судов они будут охраняться и с воды, и с суши, а движение по каналу других кораблей будет приостановлено. К 11 ноября, когда отряд Фелькерзана бросил якорь в Порт-Саиде, все участники операции заняли исходные позиции. Но никаких признаков активности японцев замечено не было, и в последующие два дня отряд благополучно проследовал в Индийский океан, чтобы в конце декабря соединиться с броненосцами Рожественского.
