И сознание именно его как бы «видит» боковым зрением. При этом сам образ вроде бы и «виден», но представляет собой какую-то постоянно меняющуюся совокупность возможных вариантов картины.
Теперь попробуем представить себе этот же образ, но с некоторыми заданными характеристиками. Проще говоря, рассмотрим это слово в составе какого-то предложения. Например, такого: «Картина, принадлежащая кисти великого художника». Уже становится несколько яснее. По крайней мере, диапазон «допустимых значений» для образов стал более конкретен. Воображение подсказывает, что эта картина, скорее всего, висит на стене в каком-нибудь музее, написана маслом и имеет рамку. А если сказать: «Картина, принадлежащая кисти великого художника И. Е. Репина», то становится ещё яснее. Остаётся только уточнить, какая именно картина имеется в виду, и тогда информация-фигура будет полностью сформирована. Например, если к выше сформулированному предложению добавить информацию, что это картина «Иван Грозный и сын его Иван», то воображение «нарисует» один из залов Третьяковской галереи и совершенно конкретную картину на стене.
Сейчас мы пронаблюдали одно из принципиальных отличий восприятия сознанием словесной (вербальной) информации от «не словесной» (не вербальной). Напомним, что при восприятии не вербальных воздействий (при образном мышлении) сознание сканирует находящуюся (и постоянно меняющуюся) в зоне видимости информацию, и выделяет из неё что-то одно – информацию-фигуру. А всё, что как-то связано с этим, и воспринимаемое как бы боковым зрением, – это фон. При этом фигура «получает» от фона различные характеристики, которые определяются относительно своеобразных точек отсчёта, то есть информации, составляющей фон. В рассмотренном выше примере мы пронаблюдали прямо противоположный процесс: сначала посредством слова сформировали фигуру (словесный образ), а потом, по мере присвоения ей различных характеристик, сформировали фон. Причём, с каждой вновь «присвоенной» характеристикой фон всё более конкретизировался, и дальнейшие характеристики могли быть только такими, которые не нарушают уже имеющийся фон. То есть, как говорилось выше, словесно-логические цепочки могут строиться только в определённых направлениях. И эти направления, как мы сейчас выяснили, определяются предполагаемым фоном на каждом этапе «стыковки».
***
При этом надо учесть, что фон может быть «приделан» к фигуре лишь в том случае, если человек уже имеет в памяти необходимую информацию. Так, в рассмотренном примере в сознании может сформироваться информация-фигура (образ картины Репина) только если этому человеку известен художник Репин и упомянутая картина.
***
Получается, что слово это не просто невидимый образ (как мы говорили в начале главы); слово – это, скорее, обобщающий образ, то есть образ, объединяющий в себе множество возможных конкретных значений. И это множество значений определяется множеством вариантов предполагаемого фона. (То есть слово, как и любой «обычный» образ, обладает фоном, только в данном случае этот фон предполагаемый, созданный самим сознанием.) Естественно, это утверждение можно в полной мере отнести не только к отдельно взятому слову, но и к различным словесным построениям, – как к отдельным фразам, так и к совокупности логически взаимосвязанных фраз.
И такое объединение множества информационных признаков в один образ является одним из мощнейших инструментов одновременной обработки огромных объёмов информации. Наглядным примером такой обработки данных является любая формула из математики или физики. Действительно, если мы какое-то абстрактное «U» поделим на абстрактное «R», то получим абстрактное «I». И не надо исследовать всё бесконечное множество возможных значений «U» или «R», – в любых конкретных условиях к этому «обобщённому образу» очень легко «приделать» конкретный фон (подставить конкретные значения) и тем самым «правильно обработать» нужную информацию.
Может возникнуть впечатление, что если при словесно-логическом мышлении фон «предполагаемый», то он в определённом смысле «не настоящий», и при формировании образа играет менее важную роль, чем при образном мышлении. Это совершенно не так. Ведь в зависимости от того, какой фон будет «предположен» (субъективно «приделан» к воспринимаемой информации) одно и то же слово или словосочетание может принимать совершенно различные смысловые значения. Так, например, словом «Наполеон» обозначают и великого полководца, и марку коньяка, и слоёный пирог. (А ещё это слово может быть и кличкой собаки, и названием какой-либо операции спецслужб, и прозвищем мальчишки, и примером слова из восьми букв, а также обладать бесчисленным множеством других смысловых значений.) В данном случае путаницы не происходит исключительно благодаря фоновой информации, то есть тому контексту («информационному продолжению»), в котором данное слово произносится.
Выше мы отметили, что сам по себе словесно-логический образ вовсе не обязательно является чем-то «видимым», то есть зрительно представимым. Этой же особенностью в полной мере обладает и словесно-логический фон. То есть для конкретизации характеристик объекта вовсе не обязательно «видеть» предполагаемые точки отсчёта, ведь эти самые характеристики можно задать словами. Действительно, если, скажем, мы услышали, что такой-то объект находится на высоте пяти метров, то как-то само собой предполагается, что эта высота отсчитывается от точки, которая в данных условиях имеет «нулевое» значение. А если узнали, что объект имеет большие размеры, то, очевидно, такая характеристика применима для рассматриваемых конкретных условий. Иначе говоря, создавая словесно-логический образ, мы в любом случае создаём и фон для него. Пусть этот фон не всегда «виден», но он обязательно предполагается.
Может показаться, что это свойство словесно-логического мышления – возможность наделять объект словесными характеристиками без каких-либо «видимых» точек отсчёта – является второстепенным и какой-то заметной роли в процессе мышления играть не может. Но это совершенно не так. Именно это свойство позволяет сознанию оперировать понятиями, совершенно недоступными для образного (невербального) мышления. В качестве примера снова рассмотрим одно из математических понятий. В математике широко используется такое понятие, как «бесконечно большая величина». Как представить себе это? Даже не представить, а понять, то есть воспринять такую информацию? Если попробовать сделать это при помощи образного мышления, то ничего не получится. Ведь чтобы представить смысловой образ, надо задать какие-то точки отсчёта, то есть для восприятия этой информации нужен фон. Но ведь фон – это как раз то, что эту информацию «окружает», во что она как бы «погружена». А что может окружать бесконечно большую величину? Что-то ещё более бесконечно большое? Тогда вообще происходит путаница. Но все проблемы сразу же исчезают, если не пытаться представить фон, а определить нужные характеристики в словесной форме. Например, так: «Бесконечно большая величина это такая величина, которая больше любой наперёд заданной величины». Всё. Характеристика определена без всяких «видимых» точек отсчёта. Не надо пытаться ничего представлять. Вполне можно оперировать этим понятием без всякого образного восприятия.
Но может, это исключительный случай? Нет. Вся математика просто пестрит подобными понятиями. И не только математика. Физика, изучая явления микромира, постоянно оперирует понятиями, которые просто противоречат здравому смыслу, то есть всему тому, что можно представить образно. Можно сказать, что абсолютно все науки развиваются благодаря такому свойству человеческого
