И стал Предрешателем.
Не знаю, сбылись ли надежды Второго заполучить обязанного ему всем, а потому всецело преданного союзника. Вряд ли. Слова «преданность» и «союз» к Девятке вообще неприменимы. Здесь нужны словосочетания «тайная вражда» и «явное предательство».
Первый закончил трансформацию. Передо мной предстал огромный золотистый огнедышащий дракон.
— Дурак ты, — сказала я. — Да и не просто дурак, а дважды. Первый раз — когда так долго входил в боевую форму. За это время тебя можно было пристрелить по меньшей мере четыре раза. Второй — когда предал свой дар. Ты ведь скульптор. Для магородных способность к художественному творчеству — редчайшее явление. Тем более, способности такого уровня. Ты ведь очень красивого дракона смоделировал. Любой музей или частый коллекционер купил бы такую скульптуру, ни секунды не раздумывая, и за большие деньги. А славы было бы — на весь мир.
Дракон плюнул в меня огнём. Я увернулась и сказала:
— Злишься. Значит, я права. И ты очень несчастен, ведь погибший талант отравил тебе душу. Ни власть, ни всеобщее пресмыкательство ни разу не дали тебе той радости, которую давали скульптуры. Из семисот девяноста восьми лет ты полноценно прожил только двадцать три. Минус восемнадцать детства и отрочества — будет пять. Всего лишь пять лет настоящей жизни. И семьсот семьдесят пять лет твоя душа гнила заживо. Ты ходячая куча гнили, Лайрос.
Дракон опять плюнул огнём. И опять промазал. Гнев и обида на чужую правоту — скверные помощники меткости.
— И третий раз ты дурак, — сказала я. — У тебя ведь ничего нет. Ни друзей, ни любви, ни дела. Ты всё потерял. И никому ты не нужен. И тебе никто не нужен. По сути дела, ты уже семьсот семьдесят пять лет как умер.
Я увернулась от плевка.
— А у меня, Лайрос, есть настоящие друзья, любимый и любящий муж, родители, брат. Я нужна многим. И мне нужны многие. Мне есть ради кого жить и для кого побеждать. У тебя же только власть, от которой никому никогда не было пользы. Если ты подохнешь, никто этого даже не заметит. Ты пуст и ничтожен, властелин мира Лайрос.
Дракон ответил серией плевков. От половины я увернулась, половину приняла на «ледяной щит». Он вмиг испарился, но я осталась невредима. Но второй раз его уже не выставить, для нулевика это волшебство одноразовое. Надо поторопиться закончить бой.
— У меня, Лайрос, ещё и любимое дело есть. Такое, которое нравится мне самой и которое действительно нужно и полезно людям. Моя страна. Мир, где можно быть счастливыми. Мир, где многие хотят жить. И потому люди сами, без просьб и принуждения помогают мне его построить. У меня есть ради чего жить и ради чего побеждать. А тебе, Лайрос, даже умирать не за что. Подохнешь тупо и бессмысленно как животное.
Своего я добилась — дракон спикировал на меня смертоносной, неотвратимой «Стрелой Ахримана». В последнее мгновение я отступила и провалилась в Мёртвую Бездну. Лайрос упал вслед за мной. «Стрела Ахримана» — приём действительно неотвратимый, уклониться от него не может ни жертва, ни агрессор. Его нельзя прервать. Он связывает нападающего и обороняющегося в единое целое.
Мёртвая Бездна соткана из боли и страха. Это не преддверие смерти. Наоборот, смерть — спасение из Мёртвой Бездны.
Но мне действительно есть ради кого и ради чего жить и побеждать.
Если из Мёртвой Бездны нельзя выбраться, то нужно нырнуть в глубь.
Уйти на самое дно боли и страха. Я не помню, как это было. Не знаю. Не хочу помнить и знать. Прицепленный неразрывной связью «Стрелы Ахримана», за спиной прицепом болтался Лайрос. Пришлось вытаскивать и его.
Когда вдруг прекращается боль, её отсутствие воспринимается как эйфория. Несколько минут пьяного, тупого и животного наслаждения самим фактом — ты живёшь и тебе не больно и не страшно. Едва начало проясняться сознание, как я провалилась в тягучую прашню. Это всё равно, что в зыбучие пески попасть. Да ещё и с довеском в виде полуобморочного мужика килограммов эдак на восемьдесят с лишним.
Засасывает тягучая прашня гораздо быстрее зыбучих песков и болотной трясины. Выбраться из тягуна можно, если не паниковать и не дёргаться, а спокойно переместиться в нигдению. Теоретически. На учебке нам говорили, как выбираться из тягучей прашни, но тут же добавляли, что на практике этого никто не проверял. И советовали держаться от тягуна как можно дальше — гиблое место.
Неважно, что я застряла в прашне по самые плечи. Поскольку её золотистые песчинки мне не нужны, то и руки у меня пусты. Прикосновение пустой ладонью к пустоте… И мы в нигдении.
Сцепка «Стрелы» разорвана.
Несколько мгновений Лайрос наслаждается осознанием того, что он жив, и тут же с возмущённой злобой вопит на всю нигдению:
— Ты, сука!!! Бездна и тягун навечно лишили меня волшебной силы! Я стал нулевиком!
— Ну и что? Я всю свою жизнь нулевичка. Как видишь, не сдохла.
Ответ не особо вразумительный, и Лайрос снова орёт:
— Я стал нулевиком! Я был чаротворцем, а стал нулевиком! Всё из-за тебя, суки!
Разнообразием словарного запаса Предрешатель похвастаться не может. К тому же от воплей противно звенит в ушах, и я тычком в нервный узел отправляю истеричного придурка в глубокий обморок.
Поединок завершён моей безоговорочной победой.
Давно отработанным и привычным до машинальности движением я втянула в ладонь по искре Хаоса и первооснов. Сосредоточилась, вспомнила лица Девятки.
— Силой изначалия — взываю!
Радужная вспышка на ладони. Сильное, но терпимое жжение.
— Я победила Предрешателя Лайроса, Первого из Тройственной Триады. Я оставляю Лайросу жизнь.
Такое позволено. Если победитель не убивает побеждённого, это означает, что тот остаётся в Предрешательском Круге, а победителю предстоит поединок со Вторым из Всесовершеннейших Хранителей.
Нынешний Четвёртый не далее как десять лет назад именно таким способом и получил свою должность. Бывшего Четвёртого он победил легко, но понимал, что с Пятой Предрешательницей ему не справиться, и потому разумно предпочёл удовольствоваться уже имеющимися достижениями и убил соперника.
Совместное путешествие с Лайросом через Мёртвую Бездну и тягун значительно обогатило мои знания о Тройственной Триаде.
То ли ещё будет.
Я схватила девяточника за шиворот, сосредоточилась на образе астральной площадки всевладык Хелефайриана, поймала ауральное эхо и…
…едва не врезалась со всего размаха лбом в дубовый столб. Опять промахнулась с точкой возврата. Нет, нулевик — это безнадёжно.
Очнулся Лайрос, что-то возмущённо заверещал. Получилось очень тихо, от стрессов у Предрешателя ослабли голосовые связки. Ничего, минут через пять всё восстановится.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
