После окончания съемок картины «Одинокая звезда» Фрэнк и Ава отправились на отдых в Мексику. Когда влюбленные вернулись в Лос-Анджелес, их опять встретили репортеры. На сей раз Фрэнк не выдержал – ударом в челюсть он свалил одного из газетчиков и пригрозил: «В следующий раз я убью тебя, сукин ты сын». Скандал принял поистине угрожающие размеры, Синатре пришлось публично объявить о своем намерении подать документы на развод и жениться на Аве.
Они не могли дождаться, пока уладятся все формальности. Ава даже на месяц легла в больницу – нервотрепка не лучшим образом сказалась на ее здоровье. Наконец 7 ноября 1951 г. в Филадельфии они зарегистрировали свой брак. Синатра заполучил «самое очаровательное животное в мире», как прозвали Аву ребята из «Метро-Голдвин-Майер», а Гарднер говорила: «Вы спрашиваете, что я нашла в этом поющем парне весом 55 килограммов? Пять килограммов голоса и 50 – секса!»
Фрэнк подарил ей норковый палантин с сапфировыми застежками, она ему – золотой медальон со своей фотографией. Чтобы избежать очередных стычек с прессой, супруги покинули город столь стремительно, что Ава даже забыла свой багаж. Дожидаясь его во Флориде, они гуляли по пустынным пляжам Майами – на нескольких сохранившихся снимках видно, что это самая счастливая пара в мире.
В 1952 г., после выхода картины «Снега Килиманджаро» отпечатки ладоней Гарднер появились в Голливуде на знаменитой мостовой перед Китайским театром. Годовщину свадьбы праздновали в Кении. «Я уже дважды была замужем, – говорила репортерам Ава, – но никогда это не продолжалось целый год».
Карьера Фрэнка пошла в гору: он получил «Оскара» за роль в фильме «Отсюда в вечность», его концерты собирали полные залы. Теперь супруги почти не виделись – плотные графики съемок и гастролей разлучали их на месяцы, а краткие встречи все чаще заканчивались ссорами. Похоже, в качестве «однолюба» Синатра сумел продержаться лишь год, и газетчики вновь оживились, сообщая об очередных похождениях ретивого итальянца, о шумных вечеринках в Лас-Вегасе, о бесконечных длинноногих танцовщицах из варьете, к которым он питал особую слабость. Все это стало для жены настоящим ударом. Любовь, ревность, ярость, уязвленное самолюбие – эмоции переполняли ее.
Муж клялся, что все это ложь, Ава гневно требовала: «Выбирай – либо я, либо все остальные!», но пока еще ссоры заканчивались примирениями и страстными объятиями. В результате одного такого «примирения» она забеременела, а потом у нее случился выкидыш. Ава погрузилась в депрессию – ей стало казаться, что у нее никогда не будет нормальной жизни, той, о которой она так мечтала. «Зачем мне слава и деньги, если я несчастлива?» – вопросы повисали в воздухе, и рядом не оказалось никого, кто мог бы на них ответить. Она искала объяснение собственным неудачам – и запутывалась еще больше. А вскоре и Фрэнк признался в интервью, что их браку приходит конец. Вся Америка уже знала, что у него начался роман с Мэрилин Монро. Ава не смогла этого вынести: она решила навсегда покинуть Америку, где все теперь казалось таким унылым и безнадежным…
В декабре, за несколько дней до своего 33-летия, Гарднер переехала в Испанию, купив дом неподалеку от Мадрида. Она ездила на корриду, с головой окуналась в ночную жизнь клубов и таверн и часто гостила у цыган. Ее «мерседес» часто видели несущимся с огромной скоростью по шоссе, два раза она попадала в аварии (к счастью, без особых последствий). Однажды в Мадрид на съемки приехал Синатра, формально все еще остававшийся ее мужем. «Да, похоже, подонки – мой удел. Но это не остановит меня в поиске идеального мужчины», – отвечала Ава на вопросы о своих отношениях с Фрэнком.
Три года супруги не решались завершить процедуру развода – между ними, казалось, оставалось еще что-то неуловимое, мешающее поставить финальную точку. Синатра словно с цепи сорвался: Мэрилин Монро, Грейс Келли, Джуди Гарленд, Ким Новак, многочисленные звезды-однодневки с внешностью «а-ля Ава Гарднер» – он стремительно соблазнял, столь же стремительно бросал и каждый раз старался сделать так, чтобы известия о новом романе непременно дошли до Авы. А она язвительно комментировала его похождения: «Фрэнку просто недоступен оригинал, поэтому он довольствуется бледными копиями».
Снявшись в нескольких неудачных картинах, Гарднер заперлась на два года в своем доме, целыми днями слушала пластинки и очень редко выезжала в город. В конце концов затворничество ей наскучило, она продала особняк и купила квартиру в Мадриде, прямо над апартаментами изгнанного аргентинского диктатора Перона. Постоянные сборища с гитарами и танцами так бесили старого опального генерала, что однажды он вызвал полицию. О вечеринках в доме Гарднер, куда стекались молодые актеры, тореро, музыканты, студенты, судачил весь Мадрид. Ходили слухи, будто из-за нее молодой танцор фламенко выбросился из окна, что во время ссоры с любовником Ава разбила гаечным ключом его спортивную машину…
У всех голливудских друзей, с которыми ей доводилось встречаться, Ава непременно, как бы мимоходом и равнодушно, справлялась о Синатре. «Никогда не смогу понять женщин! – удивлялся Хэмфри Богарт. – Половина девчонок мира готовы броситься к ногам Фрэнка, а ты флиртуешь с ребятами в каких-то клоунских плащах и балетных тапочках!» Гарднер лишь грустно улыбалась: «Наверное, если бы у меня получалось делиться Фрэнком с другими женщинами, мы действительно были бы счастливее».
Ее поведение становилось все более странным – Ава созывала друзей, а сама исчезала из дома; журналисты приходили за интервью, а она лишь пожимала плечами: «Зачем? Разве я кому-нибудь интересна? Давайте лучше выпьем!» Казалось, ничто не могло вывести ее из состояния вечной скуки. «Быть кинозвездой, поверьте, так тоскливо. Я делаю это ради денег, вот и все, – признавалась Ава газетчикам. – Вы думаете, я понимаю что-нибудь в кино?»
В середине 1960-х гг. Гарднер устала от Мадрида и решила переехать в Лондон: «Это единственное место на земле, где можно гулять незамеченной». Уже туда, в Лондон, ей позвонил Синатра: в тот день должна была состояться его свадьба с 19-летней актрисой Миа Фэрроу. Голос Фрэнка был тихим и неуверенным – казалось, он звонит, чтобы спросить у нее совета. «Какой-то ты нерадостный, – сказала Ава, – может быть, стоит повременить с женитьбой?» «Слишком поздно, детка, – вздохнул бывший муж. – Я должен идти. Но знай, что бы ни было у меня с этой девчонкой… я по-прежнему люблю тебя…»
Она повесила трубку и разрыдалась. А на следующее утро опять была обычной Авой Гарднер – спокойной, гордой, убийственно ироничной. Увидев фотографии новобрачных, на которых коротко стриженная Миа напоминала 13-летнего подростка, Ава пренебрежительно пожала плечами: «Я всегда знала, что он закончит в постели с мальчиком». К самой Миа тем не менее она относилась с какой-то странной нежностью. И однажды сказала ей: «Ты – ребенок, которого у нас с Фрэнки никогда не было. И уже никогда не будет».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
