и по одному за более мелкие объекты.
- Восемь и четыре. Иначе голова не работает.
Управляющий потоптался на месте, грозно пыхтя.
- Бездна с тобой! Вечером принесу тебе список. И не дай тебе черти нахалтурить хоть в одной работе!
Дим улыбнулся и вернулся к лошадке, которой уже начала беспокойно бить копытом и требовать внимания.
Изобретать на бумаге плетения не составляло никакого труда. С его знаниями, опытом и подкованностью в теории энергопотоков, Дим с легкостью чертил линии, переплетая стихии в причудливые узоры. Ни разу его работы не дали слабину и его защитные формулы стали пользоваться успехом не только в хозяйстве, где он работал, но и за его пределами. Он получал заказы пачками от разных людей на разные объекты и собирал щедрое вознаграждение за свои труды.
За несколько миноров Дим сумел обеспечить себя на несколько аров вперед безбедной жизни. За это время он успел понять, что галлюцинации не исчезнут и иллюзии не развеются. А голоса, которые он слышал – не были плодом воображения. Голоса кукловодов, играющих его жизнью. Невидимая и неподвластная ему сила, для которой он был всего лишь безвольной пешкой.
Поэтому Дим ничего не менял и не торопился придать своему существованию более достойный образ. Он не задавался никакими целями и не испытывал никаких желаний. Он жил лишь одним. Своей ненавистью к этому миру. Каждое его день начинался с одной единственной фразы и заканчивался ею же.
- Ненавижу этот мир!
Он напитывался ею, это стало единственным смыслом его жизни. За прошедшие миноры он видел то, на что раньше не обратил бы внимания. Грозные тучи, постоянно затемняющие небо, моросящий дождь, непрекращающиеся катастрофы, люди, не желающие остановиться и слепо уничтожающие природу, которая и так была на грани. Он это уже видел и без труда узнавал похожие признаки. Теперь к ненависти у него добавилось ещё одно чувство – злобного удовлетворения. Каждый раз выходя под открытое небо, он едва сдерживал в себе желание показать неприличный жест в так называемую пустоту. Дим был уверен, что его обязательно увидят. Иногда ему даже казалось, что он ощущает на себе неизвестные, ненавистные ему взгляды. И он ждал лишь одного. Когда сможет насладиться агонией этого мира и будет смотреть, как тот скатится в Бездну, пусть даже это будут последние мгновения и его собственной жизни.
[1] Хэл - самый жаркий минор на Элиасе.
[2] Рашкуль – угольный карандаш.
[3] Ваджи – обращение к представителям неблагородного сословия в княжестве.
Часть 2
Глава 2
Приемная большого особняка утопала в роскоши. Дорогая мебель, ковры ручной работы, шелка и драгоценные камни. Утром, едва Талла вышла на небосклон, управляющий лично явился в жилище Дима и сказал, что ему оказана большая честь и сам хозяин края прослышал о его работах и хочет сделать ему заказ. Естественно, желание самого работника никто не спрашивал, поэтому после двух сэтов бешеной скачки и невыносимой тряски он был доставлен в имение его светлости.
Эсса[1] Корнелли оказался совсем молодым человеком, аров двадцати пяти. Со скучающим, слегка высокомерным взглядом, отстраненной полуулыбкой на тонких, поджатых губах и ярким переливающимся ободком трех, а то и всех четырех стихий вокруг зрачка.
- Так ты говоришь – неодаренный? – в который раз уточнил у пришедшего работника хозяин дома.
Дим, который еще в самом начале разговора поведал тому сказку ту же, что и своему управляющему, в очередной раз кивнул.
- Да, ваша светлость, - покорно вздохнул он.
- Ладно, - наконец произнес эсса Корнелли, - Авир, покажи ему то, что мы хотели бы заковать в защитные плетения. Пусть начинает работать.
Мужчина, к которому обратился его светлость и который, как уже понял Дим, был главным распорядителем молодого вельможи, бросил удивленный взгляд, но не стал перечить, лишь учтиво поклонился. От Дима не укрылась эта легкая заминка, однако и придавать ей какое-либо значение он тоже не стал. Ему не было дела до причуд местных богатеев, ему надо было лишь выполнить свою работу и навсегда забыть об этой ничего не значащей для него встрече.
Управляющий провел Дима по имению, показал постройки и земли, которые нуждались в дополнительной защите, а также несколько объектов в доме.
Весь день Дим ощущал нервозность. Она мешала его работе, сбивала руку, чертящую линии, самое главное яркой нитью прожигала вялое равнодушие, поселившееся в его душе. Он пытался понять, что так выводит его из себя. Однако ничего конкретного так и не надумал. Возможно его нервировал удивленный взгляд, который распорядитель бросил на своего хозяина. Или сам эсса Корнелли. Правда, тот был еще слишком молод и вряд ли был при дворе семь аров назад. Да и он сам сейчас с обветренным лицом от постоянного пребывания на полях, шрамом во всю щеку, с совершенно непривычными для этого мира короткими волосами мало был похож на того знатного имперца, которого можно было увидеть во дворце Антаклии.
К вечеру воплотили в энергетическую вязь последний чертеж.
- Его светлость хочет, чтобы ты остался до утра, - произнес управляющий, протягивая ему оговоренную плату.
- Зачем я нужен его светлости? – учтиво поинтересовался Дим, чувствуя, как встрепенулась его интуиция, которая не давала спокойно жить весь день.
- Он бы хотел поставить твое плетение на хранилище ценностей в покоях. Естественно, его светлость, лично будет плести формулу, чтобы разомкнуть мог тоже только он. Сегодня уже поздно. Встает же эсса Корнелли обычно рано, поэтому тебе нет смысла возвращаться в свое село. Отработаешь с утра, тогда пойдешь. Тебе будет предоставлена комната для ночлега.
Дим с благодарностью поклонился, скрывая досаду на своем лице.
- Как вам будет угодно, ваджи.
- Сейчас иди на общую кухню. Повариха уже предупреждена, тебя покормят. Потом мальчик проводит тебя до твоего места.
Работник еще раз поклонился и пошел на кухню. Чувство опасности, которое вонзилось острой иглой в самое основание черепа, повернулось с новой силой. Дим обернулся на дом, уже оставленный позади и пройдя по проложенной тропе несколько еров, свернул в ближайшие кусты. Под прикрытием спасительных ветвей пересек сад и очутился перед воротами на заднем дворе. Ловко забрался на одно из деревьев, перешагнул на высокий забор и спрыгнул вниз на землю.
Талла уже собиралась покидать небосвод, становилось темно. Совсем рядом, в полсэта пешего хода находился крупный город. Дим несколько раз бывал там в свои выходные дни. Покупал необходимые для жизни вещи, а семидневье назад
