хорошенько подготовились. Но, обглодай Абиссалия их кости, как? Неужели, среди учеников экселенса Альдриана затесался предатель?
— Аскар, тварёныш! — прошипел себе под нос Зертар, вспомнив о троице операриев, струсивших в самый последний момент. Ужель, они знали гораздо больше, нежели озвучили? Как же подло…
Девятнадцать захваченных северян вывели на помост. Это все, кто уцелел. Народ на площади встретил их новой порцией выкриков. Из первых рядов полетели коричневые комья грязи, а то и вовсе конского навоза. От сиволапой черни ожидать можно всякого. Зертан стиснул челюсти и сжал кулаки, без страха глядя на беснующуюся толпу. Как же он презирал этих неотёсанных крестьян. Кто они? Да просто плесень, не имеющая в жизни ни целей, ни смысла. Как смеют они разевать рот и бросать нечистоты в выдающихся милитариев севера⁈ Ох, было б у Зертана сейчас хоть одно из его колец, он бы показал обнаглевшему сброду их истинное место…
Неожиданно вопли распоясавшейся черни смолкли, словно обрубленные топором. Шум стих, и воцарилась тягостная тишина, в которой было слышно, как стучит взволнованное сердце. Учитель Норвина чуть повернул голову, чтобы рассмотреть, что происходит сбоку от него, и стальные когти страха стиснули грудь. К ним приближался сам Маэстро. Или, вернее, тот, кто сейчас носил эту маску.
Стоит отдать должное самозванцу, держался он хорошо. Гордая осанка, плавные движения, выдающие умелого фехтовальщика, но в то же время неторопливые. А тягостная аура, исходящая от фигуры в плаще, казалось, вовсе прибивала к земле и подавляла волю. Если б наставник не был уверен, что его ученик отправил ублюдка на тот свет, то мог бы поверить, будто Маэстро настоящий.
Человек в стальной маске замер перед пленниками, и зрители благоговейно уставились на него. Разве что на колени не упали.
— Кто из вас Норвин? — скрежетнул металлом голос самозванца.
Этот вопрос заставил Зертана нервничать. А от тона, которым он был озвучен, вообще кровь стыла в жилах. Какой же он жуткий, этот псведо-Маэстро… Однако, слава всем богам, предателей в рядах северян не нашлось.
— Хорошо, я спрошу иначе…
Мужчина в маске схватил ближайшего магистра, которым оказался Рундар, и грубо выволок его к краю помоста, поближе к публике.
— Мне нужен Норвин, где он? — снова изрёк Маэстро.
— Ты зря тратишь время, ведь я ничего не скажу тебе, ублю… кхр-р-ра-а…
Это всё, что успел сказать старый товарищ Зертана, поскольку его тело внезапно лопнуло, будто перепивший крови клещ. Скользкие внутренности, похожие на клубок слабо шевелящихся змей, с влажным шлепком упали на доски помоста. А сам Рундар, издавая практически неслышимый монотонный писк, будто сдувающийся бычий пузырь, завалился и рухнул лицом в свои же кишки.
Публика, завидев жестокую расправу, оглушительно заревела. Но стоило только человеку в маске вскинуть вверх руку, как гвалт тотчас же стих. Вновь повисла тишина, в которой даже собственное дыхание казалось оглушительным. Зертан ошарашено глядел на то, что осталось от его давнего соперника, и изо всех сил боролся с подкатившим к горлу комком тошноты. Хорошо, что он не ел уже много часов. Однако совладать с собственным желудком удалось далеко не всем. Кто-то всё же не выдержал и исторг из себя густую желчную жижу.
— Где Норвин? — выдернул Маэстро нового северянина из строя.
— Постойте! Хватит… пожалуйста! Норвин — это я!
Зертан не видел своего ученика, но узнал его голос. Создатель Многоокий, ну зачем⁈ Зачем он высунулся⁈ Глупый мальчишка…
Человек в маске моментально потерял интерес к северянам и развернулся к толпе, ожидающей продолжения. Дождавшись, когда Безликие уведут Норвина, Маэстро обратился к многочисленной публике:
— Эти подлые черви замышляли зло против вас всех! — объявил он, широким жестом указывая на сгрудившихся милитариев. — Мелкие завистливые крысы, испугавшиеся яркого света моего учения! Они прекрасно знали свою слабость, а потому избрали целью вас, славный народ Патриархии! Тех, кого я поклялся защищать! И втройне гнусен их проступок оттого, что они пришли лить кровь, невзирая на присутствие нашего Благовестивого монарха! Это не просто вызов, а оскорбительный плевок в наши лица!
— У-у-у-у-у! — загудела толпа.
— Подонки!
— Вы-ы-ыродки!
— Сучье семя!
Зрители стремительно заводились и преисполнялись жаждой крови. Казалось, дай им волю, и они сами разорвут северян на куски. Даже дворяне на своей отдельной трибуне не остались безучастными, и тоже поддержали плебеев редкими выкриками.
— Как считаете вы, славные жители и гости Арнфальда, какой участи достойны эти преступники? — спросил Маэстро, когда шум пошел на убыль.
— Убейте их, экселенс!
— Сжечь ублюдков!
— Чет-вер-то-вать! Чет-вер-то-вать!
— На колья! Посадить их всех на колья!
— Подвесить за рёбра!
— Сварить в кипятке!
С каждым новым предложением, сердце Зертана проваливалось всё глубже, словно бы желая спрятаться где-то в животе. Но самым пронзительным для него стал момент, когда какой-то лохматый верзила посадил себе на плечи чумазую девочку, едва ли старше лет пяти, и та со всей мочи завопила тоненьким голоском:
— Зашить им в брюхи раскалённые угли-и-и!!!
— ДА-А-А-А!!! — восторженно грянула толпа, поддерживая жестокий призыв.
Даже благородные дамы на трибунах, позабыв о приличиях, хлопали в ладоши, словно не могли дождаться начала кровавого спектакля.
Северяне ещё плотнее скучились, ища поддержки друг у друга. Каждый уже успел тысячу раз пожалеть, что ввязался в подобную авантюру. Но отступать некуда. Повсюду Безликие Демоны и вооружённые солдаты. А потому им не оставалось ничего иного, кроме как следить за устрашающей фигурой в плаще. Ведь именно Маэстро будет решать их судьбу.
— Интересные предложения. Очень… — голос самозванца в маске резал воздух словно лезвие. — Я даже не знаю, как поступить с людьми, которые покушались на мою жизнь и пытались уничтожить всё братство Безликих…
Грянувший после этого шквал злобных криков заставил схваченных милитариев непроизвольно зажмуриться. Зертан и раньше слышал, как простой люд весьма тепло отзывался о Маэстро и его последователях. Но лишь сейчас понял истинные границы этого народного обожания. В глазах местных жителей северяне были хуже врагов, ибо посягнули на героев, которых здесь чтили и боготворили. А потому разъярённая толпа хотела уже не просто казни, она требовала кровавого ритуала. Жуткого действа, в процессе которого боль и крики преступников станут платой за поруганную веру. И сам воздух пропитался этим фанатичным предвкушением.
— Кажется, у меня есть идея, — совсем негромко изрёк самозванец, но зрители тут же притихли, жадно вслушиваясь в каждое его слово.
В ладонях Маэстро появился небольшой кожаный кошель, в
