в мужские штаны и рубаху. Гордая посадка головы, тяжелые льняные косы, зеленые глаза с голубым ободком вокруг зрачка. Она бросила мимолетный взгляд на гостя и повернулась к своему избраннику.
- Ты случайно не перепутал дом, мальчик?
- Вообще-то я не один, - слегка смущенно проговорил Рамир.
Женщина уже и сама, осознав, кого увидела, резко повернулась к Диму. За мгновение на ее лице отразилась гамма эмоций: растерянность, удивление, радость, восторг, непреодолимые сомнения.
- Дим! – она все же бросилась к нему и крепко обняла. – Ты вернулся!
- Я тоже рад тебя видеть, напарница, - мужчина улыбнулся, скрывая свою растерянность от столь теплого приема.
- Невероятно!
- Хоть бы раз меня так встретила, - буркнул Рамир.
Бренна повернулась к своему избраннику.
- Ну… если ты исчезнешь на семь аров…
- Действительно, твой сюрприз удался, - произнес Дим, останавливая шутливую перебранку.
- Вообще, я не это имел ввиду, - ответил молодой человек. Они вместе с Бренной смотрели поверх его плеча.
Дим тоже почувствовал спиной чей-то взгляд, понимая, что ему надо повернуться. Однако что-то тяжелое легло на плечи, не давая ему это сделать. Он словно пригвожденный стоял, не смея шевельнуться.
- Дим, - тихий полувздох, полустон прорвали плотину нахлынувшего оцепенения.
Он медленно, словно стоя на краю пропасти, обернулся.
На последних ступенях лестницы, ведущей в гостевую стояла она. Та, которую все последние ары он видел во снах, та, чье имя он шептал как молитву, встречая каждый новый день, та, которая с первой их встречи стала смыслом жизни. Та, кого он помнил даже за гранью смерти.
Олайя сделала два неуверенных шага навстречу к нему, все еще держась за перила, словно боялась отпустить их. Она сильно изменилась за эти ары. Исчезли веснушки, и пламя волос сменилось золотом поспевшей пшеницы. В ее ореховых глазах отражался целый океан тоски и боли. Губы дрожали, а лицо было мокрым от слез. Она протянула ему руку.
Женщина, которая значила для него больше, чем весь мир. Женщина, которая возможно заставила бы полюбить его вновь.
Дим сделал шаг назад и резко отвернувшись, взглянул на Рамира.
- Проводи меня в комнату. Я устал с дороги.
[1] Эсса – уважительное обращение в Мюрджене к знатному, благородному сословию, мужчине. Эсси – к женщине.
[2] Батард – меч с удлиненной овальной рукоятью и укороченным двусторонним клинком. Используется для ближнего боя.
[3] Лэрд – в Мюрджене обращение к князьям из не правящего дома или лэр – старший сын, наследник.
[4] Господин - уважительное обращение в Фельсевере.
[5] Поводень – сезон дождей.
Часть 3
Глава 4
Маленький деревянный домик располагался чуть на отшибе и стоял на самом краю утеса. Дим сам выбрал его в качестве своего временного жилья. Расстроенный Рамир сказал, что он может жить, где хочет, но в большом доме ему было бы гораздо удобнее и комфортнее, чем в постройке для прислуги. Однако по сравнению с тем сараем, в котором Дим жил последние миноры, добротное, хоть и маленькое жилище было настоящим дворцом. С большой комнатой, отдельной кухней и даже купальней, правда лишь с холодной водой. Впрочем, за полдня по приказу Рамира в гостевую вмонтировали огромный камин, который и согревал, и освещал, и гораздо упрощал жизнь.
Главное – он здесь был один. Мог не встречаться с тем, кого не желал видеть и был свободен распоряжаться своим временем, как он сам того хотел. Конечно же к нему приходил Рамир, пытаясь развлечь его и втянуть в их общую жизнь. Однако эти встречи с каждым разом становились все труднее и обременительнее. Каждый раз было сложнее находить тему для разговора и все невыносимее молчать и прощаться в неловкой тишине. Навещала Бренна, с которой как ни странно общаться было легче. Дим с удивлением узнал, что она сдержала данное ему обещание и все считали второго сына ее родным ребёнком.
- Как же Рамир, - спросил он, - он ведь хочет, чтобы ты стала его избранницей? Почему ты не сказала ему правду?
- Ты же просил никому не говорить.
- Как ты назвала мальчика?
- Стефан. У него на шее висела небольшая дощечка с именем. Видимо, так хотела его мать.
Дим пожал плечами. Наверное.
- Как же твоя личная жизнь?
- Рамир слишком молод и любит помечтать. Я не смогу стать его избранницей, между нами слишком большая пропасть. Я же уже не раз обжигалась. Вряд ли выдержу еще раз подобное испытание.
- Может, именно он твоя судьба? Стоит ли так упорно отгонять ее?
Бренна внимательно посмотрела на него.
- Кто бы говорил, – фыркнула женщина.
Дим не хотел об этом ни говорить, ни думать. Он не знал, что ему делать. Он разрывался от щемящего чувства близости Олайи и убивающего желания оказаться от нее как можно дальше. И никак не мог прийти к одному решению.
Ответ на раздирающие его душу вопросы пришел сам со туком в дверь промозглым холодным вечером. Дим, как обычно занимающийся со своей старой раной на груди, которая упорно не желала заживать и отравляла его жизнь, натянул рубаху и пошел встречать поздних гостей.
- Нам надо поговорить, - Олайя решительно смотрела на него. Видимо, нелегко дался ей этот шаг. Впрочем, он не смог сделать даже этого.
Дим перешагнул через порог и закрыл за собой дверь, не желая приглашать ее в дом. Так ему было легче справиться с бурей внутри него.
- О чем? – сухо спросил он.
Ее пальцы сжали полу плаща.
- О том, что произошло, - Олайя замялась, не зная, как назвать день их последней встречи, - тогда…
- Когда ты назвала меня предателем и во всей красе продемонстрировала свои целительские способности перед своим избранником?
Она судорожно вздохнула. Ресницы дрогнули и в ореховых глазах показались слезы.
- Не стоит об этом, - жестко продолжил Дим, стараясь не замечать того, что раньше разрывало его сердце на куски. Впрочем, вырванное уже не может болеть. – Я на самом деле виноват перед тобой. Я не уберег тебя от нежеланного тобой союза, более того сам обзавелся избранницей и все что бы я ни делал, только отдаляло нас друг от друга. Ты вправе была обидеться и считать, что я забыл о своих обещаниях и бросил тебя. Тебе же надо было приспосабливаться к новым условиям жизни и благосклонность избранника тебе
