Читаем без скачивания Экскурсант - Константин Хвостополосатов

Следующий день стал днем возобновления нами обследования комплекса. Чтобы избежать возможных проблем мы с Санычем решили постоянно поддерживать прямую связь. Хоть мы и оставались на постоянной связи с нашей подругой, эта мысль почему-то в тот момент показалась нам умной. Пока я бродил по какому-то замусоренному обвалом залу довольно правильной формы, Санычу пробрался в помещение, назначение которого оказалось более-менее понятным. По стенам небольшой комнаты шли ниши, в которых висели тусклые шары юнитов обслуги базы. В помещении имелись два прохода, ведущие наверх, заканчивающиеся «дверьми».

— Светлана, не уж-то эти шарики сделаны «бегемотиками», что-то они сильно не вяжутся с ними, — спросил я, разглядывая в очередной раз шары глазами Саныча.

— Как ни странно, я не могу сказать определенно, — ответила Светлана. — Структура материалов шаров очень похожа на структуру материалов, из которых состоят тела «бегемотиков». Как бы ни казались шары одинаковыми, на самом деле они делятся на некоторые группы, судя по всему, в зависимости от выполняемых задач. Так вот, одна из групп шаров практически в точности повторяет структуру тела «бегемотиков».

— И о чем это может говорить? — задал я очевидный вопрос.

— О том, что они могут быть как-то взаимосвязаны, — получил я очевидный ответ. — Ответ на этот вопрос может оказаться простым и очевидным, только я его пока не вижу. Может, позднее это станет понятно, к примеру, когда мы сможем овладеть письменным языком хозяев. Кстати, кристаллы, найденные тобой в коробке, оказались графитом. Но в них присутствуют весьма интересные примеси, которые, как правило, совсем не характерны графиту, но встречаются в организмах «бегемотиков».

— Ты полагаешь, что это какой-то съедобный для них продукт? — уточнил я. — Смешно, если это был какой-нибудь аналог их наркоты.

— Ну, я бы не спешила делать такие выводы, — охладила мой веселье Светлана. — Есть же еще лекарства, пищевые добавки, в конце концов, может быть это какое-нибудь средство вечной молодости для «бегемотиков».

— Да, ты права, — согласился я. — Это может быть что угодно, в том числе и наркота.

— Слушай, Серж, у тебя пластинка заела или просто наркоты захотелось? — буркнул Саныч. — Между прочим, мы тут серьезными мародерскими делами занимаемся, а ты с шуточками-прибауточками…

В целом «день» прошел без сюрпризов и проблем. Ничего особо интересного обнаружить нам не удалось, а большинство посещенных нами помещений так или иначе оказались повреждены землетрясением или каким-то близким взрывом. Разочарованный отсутствием приключений Саныч, даже не дожидасяь меня, но забронировав ванную, тут же слинял на «Ботаник». Я же задержался на поверхности планеты, пытаясь разобраться с принципом действия вооружения моей новой брони. Это была далеко не первая попытка, но я не мог сказать, что достиг каких-нибудь успехов. Практически все время наблюдения за раскопками я пытался разобраться с моим приобретением, зачастую не прерывая этого занятия и после окончания «трудового» дня. Я уже смог разобраться с системой наведения, но никак не мог добиться применения встроенного вооружения. Иногда что-то происходило за моей спиной, какие-то участки костюма перемещались, сдвигались и вообще притерпевали какие-то невидимые мне метаморфозы, но требуемого эффекта так и не случалось. Вот и в этот раз у меня были надежды, что я что-то нашел. Но, к моему великому сожалению, все опять закончилось какими-то непонятными мне преобразованиями. Стрелять мой новый костюм категорически отказывался, как будто я не прошел какой-то тест и до сих пор рассматривался им, как неразумное дитя.

«Домой» совершенно не хотелось, тем более, что Саныч занял ванную. В сердцах выругавшись, я отправился на исследование станции. Первым делом заглянув на территорию раскопок, я убедился, что тут все осталось без изменений. Киборги работали, но сама работа была еще далеке от завершения. Побродив по уже исследованным помещениям, я заглянул к плазменному Шарику. В отличие от Саныча я не испытывал какого-либо неудобства, находясь наедине с этим полуразумным существом. Немного походив вокург него, я присел прямо на пол и стал наблюдать игру света и цвета. В какой-то момент мне даже показалось, что в этих метаморфозах имеется какой-то смысл, в чем меня поспешила разочаровать наша вездесущая подруга. Совершенно незаметно для себя я уснул. Светлана почему-то не стала меня будить, видимо, посчитав ситуацию безопасной. И спалось мне на удивление хорошо и даже уютно, только вот пришедшие сны показались мне слишком уж необычными для человека.

Море ласкового огня, мощь рвущегося из недр излучения и восторженное скольжение по гребням протуберанцев в компании, а скорее даже стае, таких же, как я. Игры, погоня за добычей и обладание вспыхивающим, как сама вселенная, знанием, закупоренном и сконцентрированным в крохотных частичках энергии. Сотни, тысячи, миллионы моих сородичей. Мы собираем крупицы мощи и разума нашей подруги, которую можно смело назвать нешей матерью. Мы ждем и готовимся к тому моменту, когда она, устав от долгого бдения, сделает свой последний глубокий вздох. И мы, ее дети, те, кто желает познать мир, сможем, наконец, оторваться от нашего дома, чтобы познать, изучить, а возможно, и обрести новый смысл, новый мир, новую возлюбленную, которая сможет стать матерью для наших потомков. И есть в этом действе некое предназначение. И многие из моих родичей погибнут, сделав свой собственный последний вздох, но так заведено изначально. И многие из моих братьев ринутся навстречу неизвестному, чтобы победить или умереть. И мы не сможем изменить правил этой игры. Выбор исчезающее мал: остаться и в безнадежности умирать или рискнуть и дать возможность…

«Утро» оказалось солнечным. Возможно, мне просто показалось, но Шарик светил как-то иначе, его свет напоминал встающее над горизонтом Солнце. И в этом свете больше не читалось ни агрессии, ни угрозы. Славно отдохнувшее тело пело и хотело совершить все подвиги мира.

— Шарик? — спросил я Светлану. — Его работа?

— Не знаю, — отозвалась моя подруга. — Мне показалось, что вы поладили. Когда ты дремал, он постоянно менялся, пока не стал похож на твою родную звезду. Вот тогда ты и уснул по-настоящему, а он прекратил метаморфозы.

— Интересно, — вспомнил я свои ощущения. — Может, его для этого и держат в этой «клетке». Чертовски приятно иногда проснуться под лучами своего Солнца, находясь за миллиарды километров от него.

Настроение оказалось просто замечательным, и я направился к «Клопу», чтобы серьезо позавтракать и затем совершить подвиг. Пока я готовился к подвигу, тщательно пережевывая пищу, Саныч посетил одно весьма интересное, на мой взгляд, помещение. Транспортная ниша вывела его к довольно большому бассейну, окруженному невысоким бортиком. Скафандр моего друга сразу предупредил о довольно сильном радиоактивном фоне.

— Они чё, купаются тут что ли? — подумал вслух Саныч, наблюдая, как один из киборгов, сопровождавших его, лезет в жидкость для взятия проб. — Где тогда дорожки, трамплины и лесенки?

— Саныч, это может быть и не вода, да и кого ты конкретно имеешь в виду? — уточнил я.

— Да кого угодно, — ответил он. — Что это за подземное озеро?

— У японцев есть сад камней, — пошутил я. — А у «бегемотиков», к примеру, озеро нашатыря.

— Это вода, — подвела итог нашего спора Светлана. — В отличие от обычной для Земли воды, в этой почти семьдесят процентов воды на основе атомов дейтерия, двадцать с большим хвостом на основе трития и остаток обычная вода. Как раз тритий и дает радиоактивный фон. Кстати говоря, озерцо опутано сетью весьма странных полей. Среди них не все мне кажутся знакомыми, по крайней мере, ведут они себя не всегда по правилам.

— Да они крепкие ребята, — удивился Саныч.

— Вполне может быть, — согласилась Светлана. — Но мне кажется, что это своего рода топливный резервуар. Энергетические установки «бегемотиков» используют самый простой и малоэффективный вариант холодного термоядерного синтеза. Для него как раз и нужно дейтериево-тритиевое топливо.

— Пойду-ка я отсюда, — сказал Саныч, Еще грохнет ни с того, ни с сего.

— Саныч, ну ты меня удивляешь, — сказал я. — Ты что, даже элементарных вещей про термоядерные реакции не читал.

— Саныч, тут безопасно, — подтвердила Светлана. — Скафандр такое излучение легко выдержит очень долгое время. Ты осмотри, пожалуйста, вон ту пару установок в углах помещения, у меня есть к ним интерес.

Пока Саныч по указаниям Светланы прогуливался по берегам «бассейна», а я, закончив завтрак, добрался-таки до очередной неисследованной ниши. Переходов на базе оказалось много, так что координацию действий мы возложили на Светлану. Сначала мне показалось, что ниша заблокирована. Но в отличие от прошлой заблокированной ниши, какое-то поле не давало мне зайти, тогда как в прошлый раз, ниша просто никуда меня не перенесла, свободно пустив внутрь. Мне показалось это странным, и я продолжил давить. Броня, слушаясь меня, постепенно усиливала мощь моего давления. В какой-то момент я все же протиснулся сквозь защиту, как будто пролез сквозь узкую щель в какой-то силиконовой толще. Произошел перенос, я оказался перед длинным коридором, по бокам которого шли ряды больших овальных линз. Сначала мне показалось, что это огромные иллюминаторы, пока взгляд не уперся в пустой и темный провал на месте одного из них. Увидев следующий провал, я задумался. Конечно, я мог и ошибаться, но это больше всего походило на двери в каюты личного состава или гостей комплекса. Причем, судя по солидному слою пыли, это могли быть и обиталища истинных хозяев базы. От предвкушения у меня даже захватило дух. Я уже собирался шагнуть в коридор, как на меня свалилось очень плохое предчувствие. Я опешил и замер на месте. Я еще раз с пристрастием осмотрл коридор и ничего подозрительного не заметил. Единственная странность, которую я смог обнаружить — полное отсутствие пыли в транспортной кабинке, где я находился. В коридоре же, кроме пылевого ковра, в котором я мог запросто утонуть, ничего не предвещало угрозы. Так и ощущая седалищным индикатором какой-то подвох, я шагнул вперед. Чувство тревоги усилилось, у меня даже во рту пересохло. Второй шаг закончился яркой вспышкой в верхней полусфере моего восприятия. Время дрогнуло и потекло значительно медленней. Как в замедленном кино, я наблюдал протягивающиеся в мою сторону четыре зеленых жгута толщиной в пару пальцев. Я даже не успел подумать об их природе, а мое тело уже начало двигаться. В дополнение к этому все пространство коридора залилось светло-зеленой сеткой линий, через мгновение стянувшихся в шесть подствеченных темно-фиолетовым цветом точек. Четыре из них находились на потолке, две приходились на палубу. Рядом с помеченными объектами высыпались ряды вполне нормальных для меня арабских цифр и не менее понятных русских букв. Плохо соображая от удивления, я выставил перед собой гравитационный щит и завершил поворот, встав к лучам боком, большего я просто не успевал, не смотря на замедленное время. Два луча прошили пространство передо мной, один — позади, и один все же угодил в плечо. Защита из гравитационного щита не удержала ни один изумрудный импульс, да и ставил я ее, совершенно не задумываясь в необходимости этого действа. Вся полусфера вокруг правого плеча полыхнула желто-зелеными бликами, тут же осыпавшимися на пол, а по плечу разлился жар. Я инстинктивно отвернулся, но ожидаемая боль так и не пришла. Вместо нее пришла злость. Хоть моя голова и оказалась повернута в сторону ниши, я почему-то отчетливо видел весь коридор. Темно-фиолетовыми остались три точки: две на потолке и одна на полу.