– (Болезненно) …Прошу, не нужно больше сегодня о плохом. Я серьезно… Прошу… Я… Я, просто… уже не могу видеть твоё заплаканное личико… Неужели ли с тобой вообще ничего хорошего не случается? Я не верю… Просто не верю, – вытерла слезинку. – А на счёт твоего шрамика – не переживай. Он обязательно исчезнет. Даю слово. Не останется и следа. Завтра вернёшься домой… здоровой.
– (Плаксиво) Вы… правда можете всё исправить? Правда?
– Ну конечно, – в слезах улыбнулась. – Всё будет хорошо… Не переживай.
Лоя прикрыла ладонью рот. Рука затряслась ели удерживая наплыв.
– (Измученно) Прошу, милая… Только не начинай… У меня больше нет сил реветь на пару с тобой… Пощади меня… Прошу…
Молчаливый кивок в ответ. На плечи погрузилась тишина.
Пара всё ещё продолжала сидеть тихо, укрывшись под тонким плащом. Ноги давно уже онемели и успели намертво прилипнуть к скамье, но не это самое главное. Весь акцент смещался далеко в высь и не важно, что сейчас творится на земле. Затухающий закат. Кровавое небо, разбитое на сотни блуждающих рядом, пепельных туч. Редко, когда получается застать именной такой зрительный ряд. Местами становится не по себе. В этом нет плохого, странного или безумного. Это своего рода догадки, которые строятся на обычных домыслах, размышляя, кто же именно на скатерть пролил вишнево-ягодный пунш.
Время шло. Становилось действительно холодно. Больше не ощущалось той приятной прохлады под вечер, в то время как озноб пробирался сквозь легонькую накидочку. Такси было не видать. Не важно, сколько придётся ещё сидеть, лишь бы не затянулось дело до глубокой ночи. Лёгкое сопение перебивалось паром изо рта, словно пригретый на груди потерянный щеночек. Его хотелось гладить. Умиляться и радоваться с ним, но никак не отдавать в чужие руки. Особенно в сугубо плохие. Невинное, безмятежное создание как дар с выше. Его не хочется отпускать.
– (Шёпотом) Вы мне очень напоминаете маму… когда-то давно… Ей тоже было ради кого наряжаться… духами…
Звуки тишины развеял из ни откуда взявшийся гудок автомобиля. Мира с перепугу чуть ли не подскочила. Измождённая, ели приоткрыла глаза. Тут же их и закрыла.
– (Нежно) Милочка, нам пора. За нами приехали… Лоя, вставай, – легонечко потеребила за плечико. – Нас люди ждут. Некрасиво так поступать.
– (Ели разборчиво) Ну естё… Совсем немноско…
Соня бороздила носом по всей области предплечья и груди, изрядно натирая щеку. Становилось только щекотное и смешнее.
– Ну хватит дурачиться. Просыпайся.
Второго раза оказалось недостаточно. Следующий как следует взбодрил.
Ущипнув за бочок, спящая красавица, мигом оправилась. Сон как рукой сняло. Чуть с колен не рухнула, в последний момент ухватившись за рукав.
– (Взволнованно) Тише, тише, – придержала за поясницу. – Ты меня так не пугай, – вернула обратно к себе, – а то этого… душу отдать можно…
– Ух, спасибо.
Прозвучал настойчивый гудок. На этот раз услышали все. Мира не успела толком то и обмолвиться, как уже через секунду, могла ощутить приятный приток свободы, лёгкость мышц и последнее дуновение вечера. Постепенно, не сразу, но всё же встала и сама. Ноги побаливали. Юнец далеко не пушинка. Лоя подхватила её под руку, и они вместе подошли к автомобилю. Двери услужливо заранее открылись. После деревяшек скамейки простые чёрные сиденья казались как знак свыше. Водитель не дожидаясь спросил:
– (Довольно) Куда едем то?
– Нам… – поудобнее уселась на заднем кресле, – нужно в конец «Югов».
– Ла-адне-енько, – бегло осмотрел пассажиров, – …но стоить это будет в два раза дороже.
– (Возмущённо) Чего?! – посмотрела на браслет. – Ещё же только начало восьмого. До девяти уйма времени ещё!
– Вот и я говорю, по двойному тарифу. Вы правила нашей конторы читали?
– (Недовольно) Нет.
– Увы, – пожал плечами. – Ничего не могу поделать… Таковы правила… Ну так что… Ехать будем?
– (Недовольно) Вместо того, чтобы без толку трепаться, лучше бы машину уже вели. Времени до 9 ещё полным-полно.
– Как скажете…
Захлопнулись дверцы. Машина тотчас тронулась с места.
Ничего примечательного на глаза попадалось. Обычное, чёрное авто. Как внутри, так и с наружи. Бюджетные, тканевые кресла и пластиковые, шершавые панели. Скошенное зеркало заднего вида и встроенный в приборную панель экран. Туда-то шофёр в первую очередь и смотрел. Возможно, всё бы и ничего, если бы не резкий запах. Эту тошнотворную блевотину, увы ни с чем не спутать. Надоедливый. Отвратительный. Душный. Запах ёлочки. Даже хорошо, что Мире так и не удалось поесть. Она слишком поздно одумалась, вспоминая каким может быть плачевным эффект.
Первую треть пути девушки ехали почти что в тишине. После бурного дня, казалось все самые важные темы, были полностью исчерпаны. Плюс, при шофёре, не хотелось и вовсе беседу начинать. Водитель с азартом, краем глаза улавливал крошечный монитор, вперемешку косясь на проезжую часть. Местами издавался подавленный тон. Тихий, достаточно продолжительный путь шутки. Пассажиры в какой-то мере тоже улавливали её суть. Кривляние на экране вызывало у таксиста одобрительный смех.
Больше приходилось слушать и ждать, чем реально ехать. Эфир постепенно набирал обороты. Стали отчётливо слышны голоса. Кто-то орёт, выдавливая из себя харизму. Главное, эффект работает. Зал во всю глотку хохочет. Вся подача комика заправляется дегенеративными, не смешными шутками. Плоский юмор. Стереотипы. Оскорбления. Жопы, маты, сиськи и хвосты. Становиться не сколько дурно, а скорее стыдно. Стыдно, что до сих пор существует такой формат. Юмор вычурной повседневности. Очень
