Серая основа. Красные балконы. Кирпичные на земле стенки и борта. В каждой лунке своё миниатюрное деревце и маленький сад. Ритмический подход ощущается во всём. Чередование от малых, до больших черт. Размер окон. Объём площадки для зелени наверху и подобных зданий кругом целая плеяда. Из 12 мелких домов образуется квадрат. В центре – огроменная, детская площадка, облагороженная целым комплексом приблуд для детей. По краям периметра парковки. Кругом лавочки под деревьями и фонарные столбы. Ночью можно без проблем устроить выгул ребёнка на площадку, вот только за частую собирается там отнюдь не детвора. Молодёжь. Нашли себе время для отдыха. Культурные, ночные сволочи. Из-за их воплей порою нормально не поспать.
Мира не стала зря терять времени и сразу же потянулась к ручке двери. На удивление, дверца никак не отреагировала. Данная выходка крайне возмутила.
– (Нервно) Что за ерунда? – ещё раз дёрнула. – Я хочу выйти!
– Тише, тише. Не так быстро.
Неосторожные слова за раз взбесили спутницу, стоило лишь открыть рот.
– Ну что ещё?! – неприятно огрызнулась.
– А платить то, кто будет? – кивнул в сторону другой спутницы. – Она?
– Всё нормально, – протянула запястье. – У меня есть…
– Не надо деточка, – опустила её руку, – не надо. Я сейчас всё оплачу, – злобно посмотрела на шофёра. – Секундочку…
– Я так и думал.
Из кармана рубашки показался ручной сканер, чуть длиннее самой обычной шариковой ручки. Гранёный. Чёрный. Больше похожий на футляр для трубочки. Тонкая коробочка от зубной щётки. Сейчас нужды в нём не было, но он всё равно крутился в руках. Водитель даме не доверял. Он дожидался характерного писка аппаратуры. Край глаза то и дело косился на монитор. Сигнал прозвучал.
– …Оплачено, – приятно вздохнул. – Наконец, – убрал прибор обратно в карман. – Вот теперь, хоть куда угодно. Прошу, – убрал защёлки.
Щелчок, и двери сами распахнулись.
– Подожди меня, – поправила браслет, – я скоро вернусь.
– Хорошо… Я подожду.
Идти благо не так далеко пришлось, за то пришлось подниматься аж на 4 этаж. Коротенький, лестничный пролёт сопровождался глухим цоканьем резвых каблуков. Спешила, как только могла. Ноги ныли. Даже в её родном доме был лифт. Здесь же его и подавно не было. Злость и терпение. Терпение и злость.
Меньше чем за минуту дверь на спех открылась. Уютная атмосфера уже не казалась такой безупречной. Настроения не было. Белый цвет голых стен бил по глазам. Первом делом – слетели оковы постиндустриальной моды. Послабление за вечер. Просто прохладный пол. Разбросанные по отдельности туфли мало с чем сочетались. Это на первый взгляд. На второй же, кое-где проступали мелочи, но это скорее невольно взятые в оборот привычки, ставшие допустимыми в потуге работы. Повсюду наклёвывались баночки с таблетками. Их было не так много по меркам процедурного кабинета, но они были почти везде.
Одна упаковка возле зеркала. Баночка микстуры среди духов. Обязательно возле туфелек найдётся пластинка таблеток. На тумбочке. Внутри шкафчика. На полочке. По беглым подсчётам, в одной только прихожей, медикаментов было что-то около 8–11 штук. Первая ёмкость с тумбы оказалась безнадёжно пуста. Отсутствие звука внутри, отправило её в скоротечное путешествие. Последующие две возле зеркала на подложке – на половину и треть пусты. К их надобности Мира прибегала в последний момент, когда отчаяние, казалось бы, берёт вверх.
Губа перед зеркалом ненароком прокушена. Отражение показывает лишь суть. Весь графияж давно спал. Его изначально не было. Она видела уставшее, бледноватое лицо и морщины. Заспанные глаза. Хуже всего на ощупь ощущалась кожа. Сухость и покалывание. Как будто после электрических ванн. Весь шарм куда-то исчез. Отягощающий вид. Жалкий. Мелкий промежуток бодрствования после долгого сна. Зацикливаться на своём отражении врач не стала. Дала себе пару пощёчин и отправилась прямиком в спальню.
По всей квартире то тут, то там, можно много чего найти. Особенно что-нибудь из смежных медикаментов. То, что попадалось на глаза: треть составляли витаминки. Отдельно для глаз. Для волос. Для кожи. Местами обычный комплекс минералов. Иногда пьёт. Иногда нет. Иногда и вовсе забывает на полгода. Кое-где всё ещё утыканы блюдца со сладостями. И в кусочке шоколада можно полезное найти. Остальные две трети – антибиотики, которые она в жизни едва ли хоть раз открывала. Большая часть попросту запакована. Превалируют белые этикетки. Реже жёлтые встречаются. Голубые – практически никогда. Безусловно, можно всё красиво облагородить. То ли морально не созрела, то ли лень по тумбочкам убрать. Максимум, что приходилось пить – таблетки от головной боли и то раз в пару месяцев. То, что оставалось на виду не несло за собой большой угрозы.
Последние 10% – антидепрессанты, если в жизни настал полный пиздец. Как раз эти капсулы активнее всего расходуются. Их жалкий процент за месяц значительно подрос. Когда оказывается пуста ёмкость, руки понемногу начинает трясти. Отголоски дешёвого кофеина, который убаюкивал по прибытию в Ласко. Самое важное, как и полагается, хранилось в удалённом от простых глаз месте.
Мира быстро вошла в спальню. Беглый осмотр по комнате ничего не дал. То же самое, что и в прихожей только другой марки. Выбор моментально пал на шкаф. Дверца открывает богатейший выбор одежды и других украшений. Платья. Обратно туфли. Сорочки. Брюки. Джинсы к большому удивлению. Грецкий орех. Пиджачки. Маечки и юбки. Галстуки. Рубашки. Парочку халатов в самый притык. Плюс ко всему, две выделенные полки под сумочки и клатчи. Там же ожерелья и браслеты, которым места не хватило в соседней тумбе с нижним бельём. Заколки для волос и пояса. Заколки как раз по всему дому были разбросаны.
Не касаясь нижнего отсека забитого постельным – гардероб буквально на глазах
