под другим углом. Это как проблему с другой стороны рассмотреть. Альтернативное мнение. Усердно работаешь – закрепляешь умения и выносливость. Вынужденное общение – новые знакомства. Различные профили – адаптивность. Одна, и та же картинка, может восприниматься совершенно по-другому. Голос постепенно становится прежнем. Обиды уходят в сторону. Спустя некоторое время кажется, что просто не хочется лишний раз тревожить человека. Эмоции затихают. Речь ровнее звучит. Спокойнее. Тише. Финальный приговор звучит так: «Мне нравится, когда ты делаешь что-то для людей. Так хотя бы кажется, что в тебе нуждаются». Именно эта фраза, и обобщает всё ею сказанное.
Звук становится невыносимо громким, от чего разговор переходит чуть ли в не перекрикивание. Мира пытается разобрать слабый голосок.
– (Неловко) Я уже говорила сегодня… Я слегка неуклюжая, но если бы это касалось только походки, то всё было бы… хорошо…
Соседка едва улавливала её слова.
– (Громко) Я и сама в твои годы была невнимательной…
– Нет. Это совсем не то!
Бойкие перипетии заставили шофёра объявить взор. Звук стал по тише.
– Девушки, – удручённо вздохнул. – Ах, ёптыж… – посмотрел на Миру.
Врач недовольно скорчилась. Только через несколько секунд вернулись в голову мысли. С прерванной точки возобновился разговор:
– (Боязливо) М-Можно… (Увереннее) Можно немного по тише, а? Я тут, – ткнул рукой в экран, – понимаете ли, стараюсь вникнуть. Такой сюжет… Прям… периферии, а вы… – махнул рукой. – Ай ладно…
– (Недовольно) Вы бы лучше за дорогой следили, а то мы половину пути почти-что стоим.
– Слушайте, женщина, – вздохнул. – Я устал, вы устали, другие люди вон тоже устали, – указал ладонью в окно. – Не одни вы хотите попасть домой, но от этого машина ехать быстрее не станет, уверяю вас точно. Если вы будете мне мешать, то я с радостью, – убрал руки с руля, – могу в принципе и подождать. Оставлю машину как есть. Где-то, – посмотрел на наручные часы, – на пол часа. Я не против подождать пока вы полностью не выговоритесь и не угомонитесь… (Сдержанно) Дайте хоть… пять минут прожить без ваших раздражающих криков, хорошо? А то ни черта не понятно, – повернулся обратно к рулю. – Вам решать.
Машина остановилась на перекрестке, мешая потоку следовать позади.
– (Недовольно) Езжайте… Уяснили…
– Вот и хорошо.
Через небольшой промежуток движение возобновилось вновь.
Следующая часть пути прошла молча. И писка не издавалось со стороны. За предыдущие диалоги, Лое так и не удалось выцепить хоть что-то вменяемое из жизни Миры. Фрагментик. Коротенькую историю. Да хотя бы любимый цвет или место для отдыха. Ничего. Вообще. Расплывчатые фразы и формулировки. Либо отнекивается, либо нелепые шутки в ответ. Обрывочная речь больше путает, чем даёт реальный контекст. Мелкие слова и сумятица. Объясняют многое, но не дают суть. Мимолётная загадка, сказанная не совсем в радостном тоне. Результата как такового не понять.
Звук передачи и мелькающие картинки, нескончаемо насилуют твой мозг. Эксплуатация гэгов и бесконечные клише. Про мамаш. Про батю. Про девушек и несчастных их парней. Про тупых качков и тупых как пробка силиконовых модниц. Про внешность, соцгруппу и битьё между двух полов. Про священников и полицейских. Про шалав и в целом, про тупое бабьё. В одном углу отношения, а в другом теракты в метро. Сортирные шутки встречаются реже. Китч превалирует ещё. Сама подача на косую ногу вечно хромает. Интонация кряхтит, не говоря уже о содержании. Яркая обёртка внешности, может реально отвратить. Всё бы и ничего, но главная проблема – редактура. Верхушка боссов, которые намеренно пытаются данный кал в массы продавить. Даже если смениться не одно поколение, то всё равно найдется горстка ленивых и жадных упырей, желающие сделать подделку на скорую руку. Подобное никогда не достигнет успеха у нормальных людей. Мира просто отстала от жизни.
Много пустого времени уходило на бесцельное ожидание. Время шло, а они в лучшем случае покидали внешнее кольцо центра. Заняться особо нечем было. Спереди сидел напущенный хмырь, не желающий иметь дела ни с кем кроме себя. С боку «неуклюжая» девчушка. Совсем рядом, подпортившая себе настроение врач. Подросток, как и полагается, чувствовал себя хуже остальных. Голова ни разу не поднималась выше спинки сидений. В руках бесконечно теребился кончик волос. Губы двигались неспешно, однако молча этого не разобрать.
Как только таксист покинул кольцевую, дело мигом пошло. Прямая дорога не имела практически никаких нареканий. Короткие передышки. После светофора – быстро мчатся вперёд. До спальных районов оставалось совсем ничего.
На очередном перекрёстке показалось ключевое, двухэтажное здание из красного кирпича и белого, приподнятого вверх козырька. Его трудно не заметить даже под высоким забором. Вытянутая, продольная форма. Острые бока и углы. Разноуровневая высота секций. Где-то выше платформа. Где-то ниже. Где-то есть с обоих сторон. Ромбы в виде окон встречаются чаще, чем квадрат, однако круг в одном месте всё же используется. В ключевом. Фасад здания. Самое большое по меркам жилого строя стекло. Кусочки геометрии сплелись вместе словно взятые с листка бумаги. Девушка указала пальцем:
– Остановитесь возле серого дома.
– Напротив Бригантины? – кивнул в сторону.
– Да, только заедьте (устало) пожалуйста во двор. Нужно кое-что передать.
– Не вопрос… А его ещё как, – присмотрелся, – не отремонтировали?
– Нет… хотя какая разница. Будет очередной магазин…
Через пол минуты машина зигзагом выехала во внутренний двор минуя несколько преград. Колёса остановилась возле стильного домика, рассчитанного на 16 семей по четыре квартиры в ряд на этаж. Обычный прямоугольник, правда отреставрированный. Форма проста и не замысловата, за то окрас вновь придаёт постройке жизнь.
