собой…
— И кто победил? — протянул слишком самодовольный, слишком холодный, как скользкая змея, голос за её спиной.
Риддл смотрел на неё насмешливо.
— Том, — ответила Гермиона, разворачиваясь. — Привет, Абраксас, что ты здесь делаешь так поздно? Разве тебе не пора укладывать Люциуса?
Абраксас выглянул из-за неё и посмотрел на Тома.
— Поверить не могу, что ты позволяешь ей разговаривать с будущим Министром Магии таким неподобающим тоном, — надменно сказал он, — к тому же, как выяснилось, самым привлекательным Министром, — он поиграл бровями.
— Ты не выносим, — бросила Гермиона и развернувшись, наколдовала себе кресло, по другую сторону от Тома, и пошла к нему. — И всё же, что ты тут делаешь? — поинтересовалась она через плечо. — Или снова ваши секреты?
Ведьма упала на мягкое сидение и начала делать чай — будь тут Антонин, он бы скривился от того количества молока, что добавила Гермиона.
— Нет, на этот раз всё прозаичнее, — он опустил голову. — Мне нужно отправиться в Порту на день, но я не могу взять с собой Люциуса — ему нельзя пропускать занятия. Блэки слишком заняты, чтобы взять его на время, Юстин тоже, Эйлин готова была согласиться, но…
— Северус болеет, да, она сказала во время небольших пауз между тем, когда тебя расхваливала Ирма.
— … и у меня закончились люди, которым я бы мог доверить сына, поэтому просил Тома отправиться в Порту вместо меня.
Гермиона посмотрела на Риддла, который оставался невозмутим. Затем слегка нахмурилась.
— Ну, я не знаю, насколько ты мне доверяешь, — начала она; Том вскинул на неё взгляд, прищурившись, — но я могу присмотреть за Люциусом.
Риддл пытался что-то донести до неё взглядом — не мог он смотреть так и ничего не иметь в виду. Но в Гермионе проснулась гриффиндорская натура (сразу после того, как она вернула мантию невидимку Поттеру, и, после того, как расколотую тарелку с кашей свалили на Люциуса — Гермиона чувствовала свою вину), и она не могла не предложить свою помощь. А Гектор морально готовился провести несколько дней в магловской клинике, чтобы пройти обследование, и стал слишком раздражительным, так что ничего не мешало Гермионе провести день с Люциусом.
Абраксас смотрел на неё, словно прицениваясь. Она не выдержала и закатила глаза.
— И что ты за это хочешь? — протянул Малфой.
— Твою душу, — серьёзно сказала Гермиона, скрестив руки на груди.
— Тебе нужно меньше общаться с Долоховым, — проговорил мужчина, закатывая глаза.
— Прекрати, Абраксас, у тебя нет ничего такого, что мне могло бы понадобится. Считай, это благородный порыв.
— Ладно, я буду благодарен за помощь, — великодушно согласился он.
У Гермионы сложилось впечатление, что она должна была его сейчас поблагодарить за оказанное доверие. Судя по насмешливым лицам мужчин — её только что обвели вокруг пальца. Слизеринцы.
— Вы, — Гермиона смерила обоих строгим взглядом, — скользкие змеи. Мог бы просто попросить, — обратилась она к Абраксасу.
— Слизеринцы никогда не просят, — гордо заявил он, выпячивая грудь.
Грейнджер отмахнулась от него, как от назойливой мухи.
Когда один хитрый змей будущий-министр-магии, наконец, убрался, Гермиона строго взглянула на Тома.
— И к чему было это представление?
Риддл развёл руками и улыбнулся краешком губ. Ясно. Это была идея Малфоя.
— Вообще-то мы долго тебя ждали, — заметил Том. — Вы правда четыре часа обсуждали Абраксаса? — спросил он, склонив голову к плечу.
— Ой заткнись, — отмахнулась ведьма.
— Вы, женщины, меня поражаете, — искренне сказал он, обнимая её за талию.
— Но я не обманывала, когда сказала, что победил ты, — в тон ему произнесла Гермиона.
На лице Риддла растеклась самодовольная ухмылка. Всё-таки все мужчины падки на лесть, сделала вывод Гермиона. А потом Том потащил её в спальню, и все мысли из её головы выветрились.
* * *
На Заседание Гектору пришлось отправиться одному, несмотря на то, что Гермиона переживала за его здоровье, он заявил, что вполне сможет просидеть там. Вместо Абраксаса пойти было некому, но, насколько знала Гермиона, Малфой оставил Риддлу доверенность, благодаря которой тот мог голосовать за него.
Грейнджер прибыла в Малфой-мэнор ранним утром и наблюдала, как Абраксас исчезает, крепко схватив дрожащий золотой подсвечник. А потом Люциус потащил её в игровую — до прихода первого учителя было ещё несколько часов.
Она наблюдала за тем, как этот ребёнок раскладывает свои игрушки, демонстрируя их ей, и не могла представить, что его рот произносит слово «грязнокровка». Или, как он стоит и смотрит, что кого-то пытают. Они — Пожиратели — определённо все сошли с ума. Коллективно. Потому что волшебники, которых она знала сейчас, включая даже Риддла, не были хотя бы частично похожи на тех психов из будущего. Они казались обычными людьми, которые ели, спали, шутили и смеялись. У каждого случалось какое-то дерьмо, даже у неё — она убила троих, но это совершенно не казалось ей нормальным хоть в какой-то степени. Риддл, возможно, относился к отнятию чьей-то жизни по-другому, но он тоже не убивал направо и налево. И Гермиона надеялась, что сможет повлиять на его методы… в принципе.
Люциус, как и всегда, старался впечатлить её владением стихийной магией, хотя Гермиона искренне не согласилась бы с таким определением. Потоки его волшебства были слишком плотными, слишком твёрдыми, чтобы называть это стихийным выбросом. Он призывал вещи, заставлял парить в воздухе предметы, прекрасно управлял цветами игрушек — это была полноценная беспалочковая магия. И Гермиона не сомневалась, что перекрашенные стены в игровой (золотисто-алые) конкретное дело конкретных детских ладошек, а Абраксас не мог это исправить, потому что этого не хотел Люциус. Грейнджер, в целом, понимала, что Малфои — сильные маги, ведь не просто так их выбрал Волдеморт, но она не представляла себе, что они настолько сильны. И не могла припомнить, демонстрировал ли что-то подобное Драко в её времени.
Гермиона, как хорошая нянька, захотела поприсутствовать на занятиях Люциуса — как оказалось, Абраксас выбрал вполне себе магловские предметы: чистописание, математика, география, пусть и с небольшим магическим уклоном. Потом были танцы и этикет.
Люциус полностью погружался в занятия, не отвлекаясь на раздражители, но, только в камине растворился учитель по танцам, ведьма почувствовала, как в его голове переключился тумблер, и ребёнок стал самым обыкновенным мальчишкой. Они вновь вернулись в детскую и провели почти три часа сначала сражаясь, а потом играя в плюй-камни — подарок Эйлин, которая и обучила Люциуса так хорошо, что Гермионе не нужно было даже поддаваться — он её побеждал всякий раз.
Затем домовики объявили об ужине, и Грейнджер позволила проводить себя в столовую. К ним присоединился Том. Гермиона заметила его нервозность, как только он шагнул
