жаждущий путник наконец обрёл источник. Мы стали источниками друг друга. И всё в этом: в движении губ, рук, тел — говорило о страхах, о сомнениях, о тревогах, но в тоже время и об обещаниях, о надежде, о любви. Вечности не хватит, чтобы напиться.
— Станцуй со мной, — прошептала я ему в губы — Не для них, а со мной.
— Всегда, — улыбнулся Айван, чмокая меня в висок.
Это слово повисло между нами, словно клятва. Словно обещание. И я поверила, что это действительно навсегда.
* * *
— Приступим, — властно скомандовала миссис Дамески.
— Действие первое, картина вторая, — улыбнулся Фаддей Корнелиевич Офелии. — Одна из моих любимых партий.
Преподавательница согласно закивала.
Когда полились первые звуки, из головы исчезли все мысли. Лишь ощущения — трепет, любовь, наслаждение продолжали пульсировать внутри. Вот Айван подал мне ладонь, а приняв его, я почувствовала разряд электричества. Как в тот день, когда у нас было свидание в Доме Муз, и Айван впервые взял меня за руку, как девушку, не как партнёршу. Тогда меня поразила легкость, уверенность и естественность этого жеста. Сейчас ощущения повторялись. Будто наши прикосновения были самым естественным и прекрасным, что есть в этом мире.
Глядя в любимые глаза, я не замечала ни шагов, ни поворотов. А когда крепкие руки привычно легли на бёдра, чтобы поднять меня в ту самую поддержку, которая так долго у нас не получалась, я вспомнила вечер, когда я уснула в машине Айвана. «Так вот как так вот как выглядит мир с высоты твоего роста!» — зазвучали слова в голове. Я чуть не повторила их вслух, но вовремя прикусила губу, лишь приподняв уголок рта, нежась в воспоминании.
Мягко опустив меня, Айван надёжно перехватил мою руку и заглянул в глаза сверху вниз. «Так мне больше нравится» — снова вспомнила я. Судя по гуляющим в его взгляде чёртикам, партнёр думал о том же самом. Великая, древняя, прекрасная музыка и сила этого мужчины рядом пьянили. Мне остро захотелось его поцеловать. Как раз в тот момент, когда наступило решающее вращение.
Перед тем, как расцепить наши руки, Айван коротко мне кивнул. Подбадривающий жест призвал сосредоточиться. День за днём я училась вращаться без падений. То самое движение, из-за которого Хелена меня выставила с занятий. То самое, из-за которого мы с Айваном заключили сделку. То самое, из-за которого я сейчас стояла здесь. Начало и конец, как иронично.
«Не забывай о руках», — голос любимого раздался в голове, словно он прямо сейчас говорил со мной с помощью телепатии. Оставалось повиноваться. Коротко вздохнув, я оттолкнулась от пола. Один поворот… два, три… четыре, пять… шесть… На седьмом я вышла в уверенное плие по четвёртой позиции и сделала элегантный жест руками.
Музыка стихла. Отсчитав несколько секунд, я осмелилась выйти из финальной позы и взглянуть на Айвана. Его взгляд выражал невероятную гордость. В ответ меня затопило такой детской радостью, что захотелось подпрыгнуть на месте. Пришлось приложить немало усилий, чтобы не сделать этого перед всей комиссией. Мы поклонились и медленно прошли со сцены.
Я даже не пыталась оценить реакцию педагогов, зная, что мы сделали всё, что могли. Скрывшись от глаз миссис Дамески, Фаддея Корнелиевича и Офелии Морган, я дала волю чувствам и обняла Айвана со всей силы. Он весело засмеялся и закружил меня. Не сдержавшись, я залилась радостным смехом в ответ.
— У нас получилось! — не веря, хихикнула я, когда парень опустил меня обратно на землю.
— Я в тебе не сомневался, — заправляя мою выбившуюся прядь, сказал Айван.
— И я в тебе, — повторила я. — Но это было так… так! Понимаешь…?
— Словно мы были вдвоём. Только вдвоём.
Короткая фраза, как острая стрела, попала точно в цель. Именно это я и имела в виду.
— Да, — кивнула я.
Айван не спешил расцеплять объятия, чему я была несказанно рада.
— Спасибо, — тихое слово повисло между нами. Но взгляд говорил куда больше.
«За то, что поверила в меня». «За то, что не испугалась». «За то, что вышла со мной на сцену». «За то, что я больше не один».
Я приподнялась на цыпочках, потянувшись губами к его губам.
— Солмей, ты как всегда на высоте, — внезапно раздался за спиной голос.
Айван резко вскинул голову, на лице отразились гневные нотки. Я резко коснулась его плеча, останавливая вертевшуюся на его языке колкость. Парень замер. Обернувшись, я окинула говорившего холодным взглядом.
— Спасибо, Никита.
Я надеялась, что после этого он уйдёт. Но Золотов продолжал развязно стоять, облизывая меня любопытным взглядом. Когда-то я на него повелась. Когда была молодой, глупой, заглядывающейся на авторитеты. Казалось, это было в совсем другой жизни.
Меня наполнил внезапный гнев. Редкое для меня чувство. Но сам факт, что Никита продолжал смотреть на меня как на принадлежащую ему вещь, выводил меня из себя.
— Извини, не могу сказать тебе того же. Ну понимаешь, была сосредоточена на себе и всё такое.
Мне очень хотелось сказать «на своём партнёре», показать, что я больше не его «милая». Но памятуя о старой вражде этих двоих, мне не хотелось, чтобы внутренние шакалы Золотова переключились на Айвана.
— Понимаю, — тихо проговорил Никита, переводя взгляд между нашими с Айваном лицами и его ладонями, покоившимися на моей талии.
От дальнейших реплик Никиту отвлёк голос миссис Дамески. Всех призывали вновь собраться на сцене.
Мы с Айваном обождали, позволив Золотову скрыться с наших глаз, и лишь потом двинулись следом.
— Как же он… — начал парень, но я оборвала его взмахом руки.
— Не обращай внимания. Сегодня слишком хороший день, чтобы позволить ему испортить нам настроение.
Айван удивлённо взглянул на меня.
— Хороший? Ты ведь еще не знаешь, прошли ли мы.
Я покачала головой.
— Мне всё равно. Вот сейчас стою и понимаю, что это не важно. После того, как мы танцевали… Это кажется мелочью.
— Знаешь, — вновь соединяя наши ладони, признался Айван. — Я чувствую тоже самое.
Это была такая яркая перемена в сравнении с тем, какие эмоции переполняли парня до нашего выступления, что внутри меня вновь наполнили покой и умиротворение. Продолжая подпитывать друг друга этими светлыми чувствами, мы рука об руку вновь шагнули в свет софитов, чтобы услышать наш приговор.
* * *
Мы прошли. К своей радости, и немного ужасу. Потому что из двенадцати пар взяли лишь три: меня и Айвана, Люсинду и Сашу и, разумеется, Никиту с Софи, которые танцевали эту партию в прошлом году. Нас объявили последними. Хелена назвала выступление «сносным», хотя сама смотрела на Айвана как
