Томас записал сведения, полученные от Гарро, и представил Скотту и другим сотрудникам посольства в служебной записке от 10 декабря 1965 года19. «Она очень не хотела обсуждать эту тему, но в конце концов рассказала эту историю», – писал Томас.
Томас также пересказал услышанную от Гарро странную историю, которая произошла с ней в первые дни после убийства Кеннеди. По ее словам, узнав об аресте Освальда в день убийства, она тотчас подумала, что здесь замешана Куба, она ведь знала о связях Освальда в кубинском посольстве. Возмущенные, они с дочерью в субботу, на следующий день после убийства, поехали к этому посольству, встали под окнами и стали кричать кубинцам, находившимся в здании: «Убийцы!» В тот же вечер к ним приехал один их знакомый, сотрудник Министерства внутренних дел Мексики. Этот их знакомый, Мануэль Карвильо, сообщил им новость об аресте Сильвии Дюран – хотя об этом официально не объявляли – и предупредил, что им угрожает опасность от «коммунистов». Карвильо предложил им на некоторое время спрятаться. «У него был приказ поселить их в небольшой скромной гостинице в центре города», – писал Томас.
Гарро отказывалась с ним ехать. «Она сказала Карвильо, что пойдет в американское посольство и расскажет все, что знает о связях Освальда с мексиканскими коммунистами и кубинцами», – докладывал Томас. Но Карвильо припугнул их, сказав, что в посольстве «полно коммунистических шпионов». Испугавшись, что доверять нельзя даже посольству США, Гарро с дочерью согласились скрыться и ничего никому не рассказывать. Их отвезли в неприметную гостиничку на другом конце города, где они оставались в течение восьми дней.
Ознакомившись с докладной Томаса, Уин Скотт затеял в посольстве бумажную возню, чтобы высмеять Елену Гарро и дискредитировать сообщенные ею сведения. Скотт хотел, чтобы в официальных документах было зафиксировано: он обвиняет Гарро в том, что она все это выдумала.
«Какое буйное воображение!» – написал он на докладной Томаса.
Однако оставить эту новость без внимания Скотт не решился: а вдруг получится, что ЦРУ пропустило столь важную информацию о контактах Освальда в Мехико? Он устроил в своем кабинете совещание, на которое пригласил Томаса и Натана Ферриса, нового атташе от ФБР по правовым вопросам. Скотт и Феррис сказали, что «после убийства об Освальде ходило множество слухов и какие-то из них невозможно было проверить, другие оказались выдумкой», писал впоследствии Томас. «Однако они попросили меня еще раз побеседовать с миссис Гарро, чтобы она еще раз, и более подробно, изложила эту историю».
На рождественском приеме Томас воспользовался случаем и снова поговорил с Гарро, после чего составил для своих коллег из посольства подробную докладную – ее отпечатали в тот же день, и она заняла целых пять машинописных страниц. В этой беседе Гарро говорила о том, как была разочарована год назад, когда рассказала в посольстве об Освальде. «Чиновники в посольстве не очень поверили ей», видимо, поэтому она «не стала вдаваться в подробности», писал Томас.
Гарро пыталась вспомнить, в какой гостинице их прятали20. Название он забыла, зато смогла показать, где она находится: отвезла Томаса на машине в район Мехико Бенито-Хуарес, и там они ее нашли – отель «Вермонт». (В 1966 году ФБР подтвердило Скотту правдивость этой части ее истории: Гарро действительно зарегистрировалась в этой гостинице, где проживала с 23 по 30 ноября 1963 года.) Гарро также объяснила, почему ее сестра Деба не горела желанием подтвердить, что видела Освальда на той вечеринке: по словам Елены, после убийства к Дебе пришли двое «коммунистов» и угрожали расправой, если она проболтается о том, что видела Освальда.
Рождественский отчет Томаса лег на столы Скотта и Ферриса – и оба сочли его неинтересным. Феррис 27 декабря направил послу Фримену служебную записку, извещая, что не намерен возобновлять расследование. «Ввиду того что заявления миссис Гарро де Пас уже проверялись и оказались необоснованными, по ее повторным недавним заявлениям не будет предприниматься каких-либо действий»21. Скотт отправил в Лэнгли телеграмму с докладом о решении ФБР не заниматься показаниями Гарро. Один из его заместителей, Алан Уайт, сопроводил текст телеграммы Скотта своими замечаниями. Он спрашивал, все ли сделали в посольстве для проверки заявления Елены Гарро. «Не знаю, что сделало ФБР в ноябре 1964 года, но очень уж давно она рассказывает об этом, а о ней говорят как о чрезвычайно умной женщине», – писал Уайт22.
«Она сумасшедшая», – заканчивая обсуждение, подытожил Уин Скотт.
Глава 56
1966 год – май 1967 года
Осенью 1966 года Линдона Джонсона беспокоили все усиливающиеся нападки на комиссию Уоррена, омрачавшие нынешний период его правления, более того: все это могло повредить его президентской кампании на выборах 1968 года. За версиями заговора с целью убийства Кеннеди ему виделись политические противники, особенно если эти версии указывали на него как на подозреваемого. Своим помощникам он говорил, что убежден: версии заговора всячески поддерживает Роберт Кеннеди со своими приближенными политологами. В октябре 1966 года Джонсона возмутили результаты опроса общественного мнения, проведенного после выхода книг Эпстайна и Лейна: два процента респондентов считали, что он в какой-то степени ответствен за смерть Кеннеди1. И хотя два процента – совсем немного, Джонсон страшно удивился, что кто-то может его подозревать в таких страшных вещах. Этот опрос проводился компанией Луиса Харриса. «Просто Лу Харрис в руках у Бобби», – сказал Джонсон одному своему знакомому2.
Джонсон хотел, чтобы Уоррен открыто встал на защиту комиссии. Он отправил сотрудника администрации Белого дома Джейка Джейкобсена в Верховный суд – уговорить Уоррена выступить с публичными разъяснениями, если нападки на комиссию станут более серьезными.
Президент обратился за помощью к новому коллеге Уоррена, члену Верховного суда Эйбрахаму (Эйбу) Фортасу, которого годом раньше Джонсон выдвинул кандидатом в Верховный суд. Фортас, бывший преподаватель Йельской школы права и основатель влиятельной вашингтонской юридической фирмы, долгие годы был другом и советником Джонсона. К большому неудовольствию некоторых своих коллег в Верховном суде, Фортас продолжал консультировать Джонсона по вопросам политики и даже помогал тому в 1966 году писать доклад о положении в стране.
Фортас видел, что нападки на комиссию Уоррена создают серьезную проблему. В октябре 1966 года он по телефону доложил Джонсону, что ходил к председателю Верховного суда и убеждал его написать книгу в защиту комиссии. «Я сказал, что кто-нибудь должен написать книгу, и как можно скорее, – сообщил Фортас. – Он считает, что лучшая кандидатура для этого – Ли Рэнкин». И добавил, что Уоррен «кипит от негодования» из-за критики комиссии.
Джонсон сказал Фортасу, что его тревожит и еще одно обстоятельство: скоро должна выйти в свет книга об убийстве Кеннеди, которую публика ждет с нетерпением, – The Death of a President («Смерть президента») Уильяма Манчестера. Автор писал ее по заказу семьи Кеннеди и собирался выпустить в 1967 году. Получив разрешение прочесть ее в рукописи, журнал Look предложил за право публикации фрагментов рекордные 665 тысяч долларов3, из чего Джонсон заключил, что в ней наверняка содержатся сенсационные разоблачения. Его помощники слышали – и это подтвердилось, – что Джонсон изображен там довольно неприглядно, особенно это касается его манеры общения с Жаклин и Робертом Кеннеди в день убийства.
Книга вышла следующей весной, но до того Жаклин и Роберт Кеннеди в Нью-Йорке возбудили иск, намереваясь помешать ее выходу. Они заявили, что Манчестер должен был представить им рукопись на одобрение, чего он не сделал. Хотя миссис Кеннеди, изображенная чуть ли не ангелом, так и не объяснила, что ее так обидело, оказалось, в книге слишком много болезненных, кровавых подробностей убийства ее мужа, а также слишком много личных сведений о ней (например, там было написано, что она курит, а Жаклин Кеннеди, будучи первой леди, это скрывала).
Джонсон напрасно опасался – книга Манчестера не нанесла большого ущерба его репутации4. А судебная тяжба, которая закончилась соглашением между Манчестером и семьей Кеннеди об удалении примерно семи страниц из 654-страничной рукописи, дала президенту определенные политические преимущества, поскольку судебное разбирательство по поводу книги было воспринято как грубая попытка семейства Кеннеди подвергнуть цензуре саму историю. Опрос общественного мнения показал, что в результате популярность и Жаклин, и Роберта Кеннеди пострадала. Джонсон в разговоре с другом выразил свою удовлетворенность итогами опроса не слишком удачно: «Ну и ну! Это доконает обоих, и Бобби, и Джеки. Это убийственно».
