В первую встречу Гаррисон предложил познакомить Эйнсворта с главным свидетелем обвинения.
– Вам повезло, вовремя вы приехали, – сказал он. – Мы как раз проверили этого типа, и поверьте, это настоящая бомба24.
Помощник окружного прокурора привез свидетеля в дом Гаррисона – это был «невысокий худенький парень из Хьюстона, пианист, который долго рассказывал, как он узнал, что Руби и Освальд были любовниками». Он вспоминал, как Освальда и человека, который потом убьет его, вышвырнули из какого-то хьюстонского клуба, потому что они «весь вечер друг друга щупали».
Эйнсворт не стал говорить Гаррисону, что он уже видел этого пианиста – в Далласе в первые дни после убийства Кеннеди. «Он появился дня через три после убийства и рассказывал полиции Далласа ту же самую историю». Уже тогда Эйнсворту было понятно, что пианист – из тех алчущих внимания безумцев, которые мечтают сыграть хоть какую-то роль в истории убийства Кеннеди: «Я видел, как он плача вывалился из двери полицейского управления в Далласе».
В числе других свидетелей обвинения Гаррисона был мужчина, облаченный в красную тогу и сандалии и называвший себя Юлием Цезарем, – бывший пациент психбольницы25. Цезарь утверждал, что видел Освальда и Руби в обществе человека, на котором сосредоточилось расследование Гаррисона, – Клея Шоу, который попал в поле зрения окружного прокурора в основном потому, что был гей. Мишенью Гаррисона стал и еще один гей из Луизианы – Дэвид Ферри, бывший пилот компании Eastern Airlines, который мог знать (а мог и не знать) Освальда в 1950-е годы. Преследуемый окружным прокурором, 22 февраля 1967 года Ферри будет найден мертвым в своей новоорлеанской квартире; коронер не смог установить, было ли причиной смерти убийство или самоубийство, хотя Ферри оставил посмертные записки, по которым можно было заключить, что он чувствовал себя таким загнанным и измученным, что хотел покончить с собой26.
В номере Newsweek от 15 мая 1967 года за подписью Эйнсворта вышла статья – первое сокрушительное разоблачение не вполне законной тактики окружного прокурора Нового Орлеана. В статье приводились доказательства того, что Гаррисон предлагал свидетелю крупную взятку за лжесвидетельство, которое связало бы Ферри и Шоу. Эта статья под заголовком The JFK Conspiracy («Заговор против Дж. Ф. К.») начиналась так:
«Джим Гаррисон прав: в Новом Орлеане был заговор – но этот заговор создал сам Гаррисон. Это план состряпать фантастическое разрешение загадки смерти Джона Кеннеди и одним залпом выпустить целую серию снарядов. Окружной прокурор и его сотрудники косвенно поучаствовали в шумихе вокруг смерти одного человека, а также унизили, оскорбили и финансово выпотрошили нескольких других».
После публикации статьи разъяренный Гаррисон позвонил Эйнсворту, обвинил журналиста в попытке помешать «поискам истины» и добавил, что если тот осмелится приехать в Новый Орлеан, то рискует попасть под арест. «Надеюсь, у Newsweek хорошие адвокаты, а если вернетесь сюда, вас ждет сюрприз»27.
1 марта 1969 года, через два года после ареста Клея Шоу по обвинению в заговоре против Кеннеди, суду присяжных Нового Орлеана понадобилось меньше часа, чтобы вынести оправдательный приговор28.
Глава 57
июнь 1967 года – 1971 год
В июне 1967 года Уин Скотт отчаянно хотел преуменьшить значение доклада нового информатора о Сильвии Дюран. Уже второй источник выступал с утверждением, что во время своего визита в Мехико Освальд имел с Дюран сексуальную связь.
Почти три года прошло с тех пор, как ЦРУ впервые услышало об этом от «сумасшедшей» Елены Гарро. На сей раз Скотту было труднее оспорить надежность источника, поскольку информация исходила от собственного надежного информатора ЦРУ, обозначаемого в документах кодовым названием LIRING/3 (коды всех информаторов Управления в Мехико начинались с LI)1. В июне 1967 года LIRING/3 докладывал, что услышал о коротком романе Освальда с Дюран из максимально надежного источника – от самой Дюран[33].
Этот информатор, мексиканский художник, в чей круг общения входили кубинские дипломаты и который в прошлом дружил с Дюран, рассказал своему куратору из ЦРУ, что недавно беседовал с Дюран по телефону и потом ходил к ней в гости. В ходе этих разговоров она рассказала о своем романе с Освальдом в 1963 году, добавив, что призналась в этом мексиканской полиции на жестоких допросах в первые дни после убийства Кеннеди.
В отчете, подготовленном куратором LIRING/3, говорилось следующее:
«Сильвия Дюран сообщила, что познакомилась с Освальдом, когда тот подал документы на визу, и несколько раз с ним встречалась, поскольку он с самого начала ей понравился. Она призналась, что имела с Освальдом сексуальные отношения…Когда пришла новость об убийстве, ее арестовала мексиканская полиция, ее допрашивали и били, пока она не призналась, что у нее был роман с Освальдом. Дюран добавила, что с тех пор прекратила всякие контакты с кубинцами, потому что муж Горацио, потрясенный этим делом, впал в ярость и запретил ей видеться с ними».
Она настаивала, что «даже не догадывалась» о планах Освальда убить Кеннеди.
Этот отчет появился в непростой для ЦРУ момент. Расследование Гаррисона в Новом Орлеане вызвало бурю в средствах массовой информации, а Гаррисон утверждал, что в убийстве Кеннеди замешано ЦРУ. Через день после отчета информатора LIRING/3 Скотт получил от коллеги из Лэнгли письмо, содержащее приказ резидентуре в Мехико помалкивать об убийстве:
«Расследование Гаррисона вызвало лавину эффектных заявлений и обвинений, в том числе в адрес ЦРУ. Хотя “дело” Гаррисона шито белыми нитками и очевидно составлено из бездоказательных слухов, повторяемых очень странными людьми с весьма сомнительной репутацией, наши усилия должны быть направлены на то, чтобы свести на нет эти обвинения и держать ситуацию под контролем. Разумеется, вы понимаете, что для всех нас крайне важно в общении с посторонними лицами избегать каких бы то ни было заявлений, выражения мнений и указаний на факты, поскольку есть опасность, что эту информацию может подхватить кто угодно, как без злого умысла, так и наоборот»2.
Скотт думал, что делать. Каковы будут последствия, если спустя такое длительное время вскроется тот факт, что Освальд, за которым в Мехико якобы следило ЦРУ, на самом деле ускользнул от наблюдения и угодил прямо в распростертые объятия дамы, работавшей в посольстве Кубы и получавшей зарплату от правительства Кастро? Что сделает Гаррисон, если узнает, что ЦРУ было уведомлено об этом романе, но несколько лет не проверяло имевшихся сведений? Как отреагируют критики на то, что ЦРУ даже не попыталось установить личности двух молодых американцев – «битников», которые приехали с Освальдом в Мехико?
По правилам ЦРУ, Скотт и его коллеги должны были отчитываться обо всех более или менее значимых встречах с платными информаторами. Значит, надо отправить в Лэнгли отчет о последней беседе с LIRING/3. Перед Скоттом встал вопрос, писать ли – и в какой форме – о том, что Дюран призналась в любовной связи с Освальдом. Он нашел решение: поместил признание Дюран в середину отчета, вырвав его из контекста, что снижало его важность. Оно встало в шестой абзац отчета, состоявшего из восьми абзацев:
«Тот факт, что Сильвия ДЮРАН несколько раз имела сексуальные сношения с Ли Харви ОСВАЛЬДОМ, когда последний приезжал в Мехико, если и является новостью, то мало что добавляет к делу ОСВАЛЬДА. Мексиканская полиция не сообщила в резидентуру о степени близости ДЮРАН и ОСВАЛЬДА»3.
Вот и все. Аналитики ЦРУ в штаб-квартире Управления, не читавшие других материалов по этой теме, могли счесть роман между Освальдом и Дюран новостью не новой и не важной. Похоже, именно этого Скотт и добивался.
Той весной до Скотта дошла и более тревожная новость. В мае 1967 года один американский дипломат, работавший в консульстве США в мексиканском портовом городе Тампико, сообщил, что познакомился с местным журналистом Оскаром Контрерасом, который утверждал, что в сентябре 1963 года несколько часов общался с Освальдом в Мехико (тогда Контрерас изучал право в Национальном автономном университете в Мехико)4. Контрерас рассказал, что к нему и его друзьям, которые придерживались левых взглядов и, как знали все в кампусе, симпатизировали Кастро, подошел Освальд и попросил о помощи. Он хотел, чтобы они уговорили кубинцев из консульства выдать ему визу. Контрерас не сумел помочь с визой, но тот вечер и почти весь следующий день он и его друзья провели с молодым американцем. Непонятно было, кто послал Освальда к студентам, хотя Контрерас сказал, что у Освальда были друзья в кубинском посольстве.
