еще несколько гринвичских лет.
Мы сейчас идем к маленькой звезде типа G, столь плохо видимой с Земли, что у нее нет не только имени, но даже греческого буквенного обозначения — один номер в звездном каталоге. С Земли она кажется принадлежащей к созвездию Феникса и находится между созвездиями Гидруса (Южная Гидра) и Кита (Гидрус не следует путать с Гидрой; последняя лежит в шести часах по системе небесных координат[350] дальше и севернее). Дядюшка назвал ее «стоп-сигналом», и мы все теперь ее так зовем, нельзя же произносить длиннейший номер, присвоенный ей каталогом Паломира, каждый раз, когда говорится о цели нашего полета. Нет сомнения, что эта звезда получит более достойное имя, если там найдется планета, хотя бы вполовину не уступающая Конни. Кстати, Конни будет колонизироваться, несмотря на эпидемические заболевания, которые мы там, возможно, подхватили; первые корабли с будущими колонистами уже пошли к ней. Не знаю, какая муха нас укусила (вполне возможно, мы ее притащили с собой с Земли), но эта болезнь не страшнее полудюжины других, которыми когда-то болели люди и с которыми они сражались до победного конца, пока полностью не уничтожили все вирусы. Таков во всяком случае официальный взгляд, и отправка кораблей-пионеров предпринята на основе предположения, что люди, вероятно, переболеют этой заразой, но в конце концов найдут способ победить ее.
Что касается моего мнения, то думаю, каждый вид смерти опасен не меньше других; уж если ты помер, значит — помер, даже если смерть произошла от какой-то ерунды. А «чума» хоть и опасна, но меня убить она не смогла.
«Стоп-сигнал» не стоил остановки. Теперь мы идем к бете Кита, что в шестидесяти трех световых годах от Земли.
Ох, как мне хотелось бы, чтобы Дасти все еще мог получать и передавать изображения! Мечтаю увидеть одну из своих правнучатых племянниц — Вики. Знаю, как она выглядит: волосы цвета моркови, веснушки вокруг носа, зеленые глаза, крупный рот и скобки на зубах. Сейчас она обладательница шикарного фонаря под глазом, полученного в школе, когда кто-то обозвал ее «выродком», а ей это не понравилось. Ох, как хотелось бы мне полюбоваться на эту драку! Так что я знаю, как она выглядит, но я отдал бы многое, чтобы посмотреть на нее хоть одним глазком.
Забавно — наша семья производит одних девочек. Нет, когда я пересчитываю всех потомков, в том числе детей и внуков моих сестер, то вроде бы число мальчишек примерно соответствует числу девчонок. Но Моди и Пат родили двух девиц и ни одного мальчугана, а я улетел и не женился; имя Барлеттов обречено на исчезновение.
Конечно, я мечтаю иметь фото Вики. Я знаю, что она не очень красива, но готов спорить — чертовски привлекательна; наверняка похожа на мальчишку со своими вечными ссадинами на коленках, потому что терпеть не может «девчоночьих» игр. Обычно она не спешит исчезать сразу же после официального сеанса связи, и мы с ней подолгу болтаем. Возможно, с ее стороны это просто проявление вежливости, ибо, надо полагать, она представляет меня таким же старым, как ее прадед Барлетт, хотя мать и говорила ей, что я вовсе не такой. Полагаю, что все зависит от точки зрения. По своим годам я должен был сейчас заканчивать колледж, а ей известно, что я близнец Пата.
Что ж, если ей охота воображать меня с длинной белой бородой, то на здоровье, лишь бы продолжала «водиться» со мной. Сегодня она что-то здорово торопилась, хоть и не растеряла обычной вежливости.
«Пожалуйста, извини меня, дядя Том. Мне надо еще успеть сунуть нос в учебник алгебры. Скоро контрольная».
«Святая истина?» — спросил я. «Святая истина, не сойти мне с этого места! Я бы с удовольствием осталась!»
«Ну, беги, Веснушка. Привет твоим».
«Пока! Я вызову тебя завтра с утра пораньше».
Нет, она в самом деле милая девчушка.
Глава 14
Элизия
Бета Кита — большая звезда; если оценивать ее по светимости[351], она такая большая, что может быть отнесена к гигантам — точнее к слабым гигантам, так как она в тридцать семь раз ярче Солнца. С Земли она выглядит такой яркой, что у нее есть даже собственное имя — Денеб Кайтос, но мы ее так не зовем, потому что «Денеб» невольно вызывает в памяти совсем другой Денеб — альфу Лебедя, которая и в самом деле звезда первой величины, но находится совсем в другой части неба и почти в тысяче шестистах световых годах отсюда.
Поскольку бета Кита гораздо ярче Солнца, планета, которую мы ищем (если допустить, что она существует) должна находиться в шестистах миллионах миль от нее, то есть дальше, чем Юпитер от нашего Солнца.
Мы обнаружили планету в пятистах восьмидесяти миллионах миль, то есть в допустимых пределах. Еще лучше было то, что это одна из самых маленьких планет системы, которая в общем-то характеризуется планетами слишком больших для нас размеров; следующая за ней, например, больше Юпитера.
Мне доверили составить под не слишком придирчивым руководством Гарри план и график обязательного дистанционного исследования Элизии[352]. Сам же Гарри в это время был занят тем, что не хуже доброго фокстерьера «рыл землю», стремясь закончить свой magnumopus[353] до того, как придется все бросить и переключиться на экспедиционные работы на поверхности планеты.
Он хочет поскорее передать свои выводы на землю, дабы имя его заняло почетное место в Пантеоне Славы, хотя вслух он об этом не распространяется, так что трудно его назвать полностью зациклившимся на Пантеоне. Тем не менее Гарри убежден, что создал новую космогоническую теорию формирования солнечных систем, которая включает в себя и правило Боде. Он говорил, что если его выкладки верны, то практически каждая звезда любых спектральных классов и размеров должна иметь свои планетные системы.
Все может быть… Откуда же мне знать. Я вообще не понимаю, на черта нужны звезды без планет, и не могу поверить, чтобы такая сложнейшая штуковина, как Вселенная, возникла бы случайно. Ясное дело — планеты созданы для того, чтобы ими пользовались.
Действовать в качестве Пятницы при Гарри — одно удовольствие. Все, что мне надлежало делать, — это выкопать записи предварительного обследования Конни из микрофильмов и разработать соответствующую программу для Элизии с учетом того, что рабочих рук в отделе стало несколько меньше. Впрочем, желающих нам помочь было предостаточно, так как, насколько нам известно, мы — единственный корабль, который дважды вытаскивал счастливый жребий,
