Я сама.
Понадобилось некоторое время, чтобы осознать смысл двух коротких слов.
- Я…, - запинаясь начал Дим, - я… тебя не понимаю.
Олайя глубоко вздохнула, распрямив плечи.
- После того, что он сделал с тобой, я решила отравить вкус его победы. И сделала все, чтобы он не смог получить так необходимого для него наследника. Ведь если у одного из избранников нет хьярта, неизвестно какой родится ребенок. И я выиграла – он так и не рискнул проверить это на практике.
- Как ты смогла? – Диму казалось, что он просто спит и видит очередной кошмар.
- У меня получилось только начать, не хватило сил довести дело до конца. Однако подоспевший ко мне на помощь целитель не смог спасти хьярт. Ему оставалось лишь закончить то, что я начала, либо дать мне истечь кровью и умереть. Его величество приказал сохранить мне жизнь.
Да, Аурино не забыл его угрозу о том, что если с императрицей что-то случится, то ненужные ему бумаги получат огласку и, к счастью, не стал проверять ее на достоверность.
- Лала, - прошептал Дим, не в силах поднять на нее глаза. Что ей пришлось пережить за эти семь аров?
Она вдруг вся поникла, как будто из нее вынули стержень. Плечи опустились. Девушка натянула платье, закрыв грудь.
- Как ты мог подумать, что я тебя предала? – обвиняюще бросила Олайя.
- Я…
- Как ты мог забыть, то о чем сам мне рассказывал? Что твой истинный дар не зависит от хьярта.
Дим тяжело провел рукой по лицу.
- Ни один целитель не смог бы справиться с тобой. Они бы убили тебя. Поэтому я и взяла эту жуткую миссию на себя. Я просто хотела, чтобы ты выжил после этой операции.
Когда-то семь аров назад он думал, что самый страшный день в его жизни был тот, когда она назвала его предателем и сумела разлюбить. Сейчас Дим понял, как он тогда ошибался. Как он мог быть таким недоумком, чтобы не сопоставить эти простые факты и обвинять ее в том, чего она никогда не совершала?
- Тогда в подвале у дознавателей, - едва слышно произнес он, - это был не сон?
- Сон?! – вскричала Олайя. – Я провела с тобой всю ту ужасную ночь. Заживляла твои бесчисленные раны, пыталась сделать все, что было в моих силах, чтобы ты смог стоять на ногах на следующее утро. И не я одна. Мне помогали твои друзья. Кладис и другие летуны, которые были с тобой в Мерзлых Землях и еще каратели, не смирившиеся ни с казнью их старшего, которому они были преданы, ни с твоим предстоящим убийством. Многие отдали свои жизни в то утро, чтобы ты смог бежать.
И он бежал. Оставив тех, кто дорогой ценой заплатил за его свободу, кто его поддерживал до самого конца. Предал, оставил их на произвол судьбы. Нет ему прощения за его поступки. Всей его жизни будет мало, чтобы загладить вину перед этими людьми.
- Ты считал меня предательницей все эти ары, а предатель на самом деле – ты, - припечатала Олайя свой приговор. – Ты, который никогда по-настоящему не верил ни в меня, ни в силу моих чувств к тебе.
Она резко встала, отвернувшись от него и начала одеваться.
- Я ждала тебя все эти ары, - ее голос предательски дрогнул и, хотя Дим не мог видеть ее лица, он отчетливо представлял дорожки слез, прокладывающие путь по бледным щекам. – Вопреки всему. Здравому смыслу и тем, кто говорил, что тебя больше нет. Друзьям, которые жалели и утешали, врагам, которые смеялись и издевались. Потому что однажды пообещала тебе, что всегда буду ждать, где бы ты ни был, и что бы с тобой ни случилось. Ждать и молить за тебя Богов.
Дим тоже поднялся на ноги и подошел к ней, встав за ее спиной.
- Я устала, - безжизненно произнесла Олайя, - что я знала в этой жизни? Ожидание. Слезы. Страх. Ары проходят мимо, а вокруг никого и ничего. Лишь пустота.
Дим поднял руку, не решаясь дотронуться до нее. Как ему хотелось обнять, прижать к себе, утешить, сказать ей самые правильные сейчас, нужные слова. Но как назло ни одно слово не приходило на ум.
- С этого момента я считаю себя свободной от своих обещаний, - Олайя повернулась к нему, - я все, что смогла сделала, теперь хочу жить настоящей жизнью. Хочу иметь дом, самого обычного избранника, которого могу видеть каждое утро, открывая глаза, детей.
Дим отступил. Она имела на это право. И не ее вина в том, что его больше нет в списке ее желаний.
- Ты знаешь, где будут Рамир и Бренна?
Олайя кивнула.
- Они должны были высадиться в конце скалистого побережья, у самой нейтральной зоны. Там довольно крупный приграничный город и таверна у ваджи Ромелы. Ты поможешь мне? Я хочу назад в Фельсевер.
Дим кивнул. Невольно он представил ее в объятиях другого мужчины и с ребенком на руках. Ревность удавкой сжала сердце. Впрочем, нет, это была не ревность. На сей раз окончательный и безоговорочный приговор, который он определенно заслужил.
Как оказалось, их выбросило на берег среди скал горного хребта, который тянулся вдоль всего Разъединяющего залива, пересекал нейтральную зону и уходил в земли Астрэйелля. Шторм на море почти стих, но по-прежнему дул холодный северный ветер. Голодные, уставшие и замерзшие путники брели среди голых камней, стараясь найти защиту хотя бы от безжалостных порывов ветра. Дим сходил с ума от того, что не в силах облегчить их тягостный путь, обогреть, накормить, огородить от ненастья. Олайя же молчала. Не жаловалась, ни о чем не просила, но ничего и не говорила, словно она были едва знакомы и им нечего было сказать друг другу за семь аров разлуки.
В сумерках уходящего дня, увидев очертания небольшого селения, Дим готов был молиться всем Богам. Они нашли самый большой дом и постучавшись в него, попросили о помощи, рассказав о своих злоключениях. Хозяева накормили их и даже оставили Олайю ночевать в доме. Ему же отдали в распоряжение небольшой сарай с охапкой сухой соломы. Проснувшись утром с первыми лучами Таллы, Дим предложил хозяину свою помощь по хозяйству. За несколько сэтов работы их сытно накормили завтраком и собрали еды с собой в дорогу, да еще дали две весьма потрепанные, но добротные, Зтеплые
