рубахи, которые ощутимо спасали от промозглого ветра.
До следующего села идти было неблизко. Путникам даже пришлось провести одну ночь, спрятавшись среди камней и кое-как забыться в тревожной, холодной полудреме.
Селение было большое, но гораздо менее приветливее. Дим довел Олайю до ярмарочных рядов, собираясь раздобыть средства на нормальный ночлег и дальнейшую дорогу.
- Нет, - девушка решительно покачала головой, - встретимся здесь вечером, за эти ары я научилась заботиться о себе сама.
- Ты не заблудишься? - Дим проглотил заготовленные слова и ляпнул первое, что пришло на ум.
Она бросила на него осуждающий взгляд и пошла своей дорогой.
К сожалению, его защитные формулы не сыскали успеха, зато для того, чтобы почистить конюшни, переложить крышу, починить амбар рабочие руки всегда были нужны. Благо за несколько миноров, которые он провел в качестве батрака в угодьях эссы Корнелли , он сумел приобрести нужные навыки, сейчас весьма ему пригодившиеся.
Олайя ждала его на том же месте, где он ее оставил и Дим облегченно вздохнул, увидев ее сидящей на лавочке в начале ярмарочных рядов.
- Вот, - он протянул ей раскрытую ладонь, на которой лежал золотой и еще пару медяков, - не густо, но на ночлег и ужин хватит, а завтра я пополню наши запасы.
Девушка ответным жестом протянула ему свою ладонь, на которой блестели два золотых.
- И на кое-чего взять с собой в дорогу.
Дим удивленно поднял брови, но не стал ее расспрашивать, тем более она сама не горела желанием рассказывать о проведенном дне.
От местных жителей путники узнали, что до Хэлада, того самого города на окраине Мюрджена, куда они шли, можно добраться двумя дорогами. Сделать приличный крюк, отдалившись от скал и идти мимо близлежащих поселений, либо напрямую через горы.
- По короткому пути, - твердо сказала Олайя, - собирать все деревни слишком долго. У нас есть деньги, нам хватит, чтобы запастись едой в дорогу на несколько дней.
Заработанных средств хватило и на необходимые припасы, и на теплые вещи, поэтому с самого утра закупив все, что им было нужно, они тронулись в путь.
Дорога серпантином то спускалась вниз, то уходила вверх чередой узких извилин. Это выматывало, но путники шли вперед к своей цели, иногда делая небольшие остановки, чтобы перекусить, немного отдохнуть и вновь шли своей дорогой.
Первый день подходил к концу и путешественники, найдя неглубокую пещеру среди скал, решили устроиться на ночлег. Олайя доставала еду из мешков, раскладывая их на камнях.
- Чем ты занималась в деревне? – спросил Дим, чтобы хоть как-то разорвать гнетущее молчание.
Девушка подняла на него глаза.
- Я – травница, - она мягко улыбнулась, - после того, как я потеряла свои способности к целительству, я стала, как давно того хотела, изучать травы и их предназначение. Благо времени на это у меня было хоть отбавляй, да и возможностей сколько угодно. Я прочитывала книгу за книгой, общалась с многими травниками. Мне легко давалась эта наука и вскоре я начала делать мази, настойки, растворы. В Фельсевере я занималась именно этим. Сначала я помогла травнику, который живет в нашем селе, потом стала делать свои лекарства. В местных горах и лесах много интересных растений. Я совмещаю мои знания, опыт целительницы и умения травницы. Моя популярность стала расти и вскоре вышла за пределы деревни. Ко мне стали приезжать люди даже из других окрестностей.
Дим не отрываясь, смотрел на выражение ее лица, слушал переливчатые интонации в голосе. По ее жестам, мимике было видно – то, о чем она говорит, приносит в ее жизнь удовлетворение, возможно даже счастье. Она сумела избавиться от мрачных теней прошлого и получать удовольствие от того, что имеет. То к чему он безуспешно стремился все прошедшие ары.
- Я видела ваши тренировки с Рамиром и Бренной, - произнесла Олайя, видя, что он вновь замыкается в себе.
- Да, надо было немного размяться.
- И ваши поединки с Рамиром на корабле. Расскажешь мне, как ты придумал подобную защиту?
Говорить об этом не хотелось. Словно оголяться, признавать свою ущербность. Однако и отказать ей он не мог.
- В свое время у меня неплохо получались плетения защиты. Я писал много формул и для меня не составляет труда делать это и сейчас. Лучше, конечно, это получается на неживых предметах. Здесь я могу быть полностью уверен в результате.
Олайя пристально посмотрела на него. Очень не понравился ему этот взгляд.
- Почему ты не пользуешься своим даром?
Дим с трудом проглотил застрявший в горле кусок хлеба.
- Потому что это мое проклятие, - резко ответил он, - семь аров назад я отказался от него и ни разу не пожалел о принятом решении.
Она больше ничего не сказала ему. Убрала остатки еды в их дорожные мешки и отодвинувшись как можно дальше в глубь пещеры, стала устраиваться спать. Какое-то время ворочалась, потом затихала, свернувшись калачиком и, обняв себя руками.
Она так долго ждала его, он мечтал о ней, а встреча оказалась настоящим испытанием.
Дим вышел из пещеры, поднялся по камням, найдя более-менее ровную площадку и остался там. Дул холодный ветер. Мужчина поежился, но не стал возвращаться назад.Мысли все время крутились вокруг Олайи, беспочвенной обиды, съедающей его, непреодолимом желании быть с ней, их огромной любви и ее печальном завершении.
Ветер больше не жалил ледяными иголками. Дим расстегнул ворот теплой рубахи и лег на каменный выступ. Что-то мягко мазнуло по лицу, пробежалось по шее, заползло за ворот, остановилось на уровне шрама на груди. Он положил туда руку, пытаясь нащупать что его беспокоит, но ничего не ощутил.
Как бы там ни было, ему все равно надо в Мюрджен. Он не сможет простить своих врагов. Дим почувствовал рядом какое-то шевеление. Повернул голову. Воздух рядом чуть сгустился, словно горы окутало туманом. Несколько мен Дим смотрел, как он сгущался, накрывая камни, вбирая в себя капли дождя, потоки ветра, наконец добрался до него.
Он закрыл глаза, так как мягкие прикосновения мокрого воздуха приятно расслабляли и успокаивали. Неожиданно для себя самого вспомнилась приветственная игривость ветра, несгибаемая сила огня, незыблемость земли и пронзительная песнь воды. Он не мог не признаться в этой тиши, как ему всего этого не хватает. То чем он жил долгие ары, за что боролся, чего искал. Серебряных искр, ползущих по коже, уверенную силу, идущую от них. Суть, которой он так и не успел познать.
В груди
