отдельно от остальных, словно спрятанный в неглубокой нише. Талла уходила за небосвод и по всей зале горели неяркие огневики, создавая обстановку уюта и расслабленности.
Пока прислужник расставлял еду, можно было спрятать неловкое молчание за внимательным наблюдением его неспешной работы, но как только он ушел, тишина стала невыносимой.
- Если для тебя это так важно, - все же разорвал Дим ее губительный омут, - я найду способ отправить тебя в Фельсевер. В конце концов мы все еще в Мюрджене, это будет не так сложно, просто больше времени, чем если бы мы здесь встретили Рамира.
- Как же твои планы? – язвительно спросила Олайя. – Это явно идет в разрез с твоими целями.
- Ничего, - спокойно ответил мужчина, - столько времени ждали, подождут еще немного.
- Где ты был все эти семь аров? – резко спросила она. Открыто, первый раз за все время их общения.
Дим опустил глаза. Как же ей ответить на этот вопрос?
- Не хочешь говорить, - вся ее бравада и сарказм сменились на горечь. Она вообще была как открытая книга и он легко читал любые ее эмоции.
- Я не хочу тебе врать, - Дим протянул руку, слегка коснувшись ее пальцев, - а правда настолько нереальна, что боюсь так или иначе ты все равно сочтешь меня лжецом.
- Ты попробуй, - предложила девушка, - рискни.
Действительно, терять было уже нечего. Он рассказал ей все, что случилось с ним с того самого момента, как он шагнул в водопад. О своем желании умереть и о том, как подаренный ею талисман помог преодолеть барьер в другое бытие, о другом мире и о своей жизни там, как он познавал его, учился воспринимать, об их связи.
- Я чувствовал, как приближается конец того мира, его боль и отчаяние, его агонию. Землетрясения не были обычными землетрясениями, а цунами лишь гигантскими волнами. Мир разваливался на куски, рассыпался и я ощущал на себе каждое изменение. Потом он погиб, и я был там, в его последнем дне. После чего меня как отработанную, ненужную вещь вновь вышвырнуло сюда, словно мироздание никак не может решить для чего я вообще нужен и что со мной в конце концов делать.
Дим умолчал лишь о голосах таинственных незнакомцев. Это было сложно даже для него, а для Олайи и вовсе было бы явным перебором. Правда она вообще молчала, не поднимая на него глаз. Он чувствовал себя ярмарочным шутом, рассказывающим небылицы.
-Ранее что-то подобное я уже видел, - обреченно продолжил Димостэнис. Хотя бы выговорится. - Элиас уже тоже умирал. Я знал, что Мерзлые Земли – это застывший океан и то, что Талла была золотой, и поднималась она на востоке, а уходила за горизонт на западе. Я видел в толще льда погибших людей, навечно оставшихся там.
Дим остановился, не желая больше продолжать этот фарс. Его собеседница все так же молча перебирала столовые приборы, как будто это было самым важным сейчас.
- Ты понял зачем все это? Для чего тебе были ниспосланы эти испытания? – спросила Олайя.
… - Он ничего не сделал, чтобы спасти этот мир.
- Он чувствовал и позволял ему медленно умирать…
Дим непроизвольно сжал кулаки. Эти две фразы от фантомов, которых он даже не смог увидеть, прожигали его душу сильнее каленого железа. Они испепеляли его, заставляя раз за разом переживать мгновения гибели целого мира. Его очередную личную потерю. Медленно, но верно низводя до состояния тупого отчаяния и полной потери веры в себя. Слишком тяжело было жить с такой ношей. Пусть даже она была ему навязана, и он не знал насколько она реальна.
- Я не знаю, - дрогнувшим голосом ответил он, - может в этом есть высокий замысел мироздания. А может чьей-то более извращенной воли. Я так и не знаю, что такое мой дар. И никто по-прежнему не жаждет поведать мне об этом. Тогда я должен был уйти.
Олайя прикрыла глаза, пряча так и не ушедшую с арами боль.
- Я видела, как ты шагнул в водопад. Я была там.
… - Дим, - он слышал, что она звала его, но не захотел останавливаться…
- Прости.
Она горько улыбнулась.
- Я была слишком наивна и думала, что все смогла устроить. Твое исцеление, побег. Я думала, что мы и в самом деле сможем убежать и наконец быть свободными. Я не учла лишь одного, - девушка прервалась, так как говорить мешали сдавившие грудь рыдания. Слишком сильны еще были воспоминания.
- Ненависти и страха, которые Аурино испытывал ко мне, - продолжил за нее Дим, - он никогда бы не дал мне уйти.
- Да, - едва слышно произнесла она, - если бы ты не шагнул в водопад, он бы убил тебя.
- Он тоже был там?
Олайя кивнула.
- Без тебя я не видела смысла своего существования в этом мире. Он отвернул меня от Бездны всего в шаге.
Димостэнис почувствовал, как ухнуло сердце, забившись в ужасе от ее слов.
- Сейчас главное - ты жив, и ты вернулся, - она без труда поняла его эмоции.
- Есть ли в этом хоть какой-нибудь смысл? Я причиняю тебе лишь боль.
Олайя порывисто положила ладонь на его руку. Ее глаза пробежали по его лицу и замерли где-то на уровне плеча. С ее лица резко сошли все краски, губы побели.
- Дим, - прошептала она. – Это она. Та женщина. Она – верная помощница императора, его правая рука. Это она, Дим!
Он повернулся, безошибочно найдя глазами ту, о ком говорила Олайя.
- Эдвира.
- Эдвира!
Два голоса, один обреченно-напуганный, второй - изумленно-не верящий слились в унисон.
Женщина не таясь, подошла к ним. На ней был костюм мужского кроя. Черные штаны, рубаха с высоким, наглухо застегнутым воротом, короткая куртка, пояс с ножнами и меч, на рукояти которого она небрежно держала ладонь.
- Узнал, - женщина изучающе смотрела на него. Меч незаметно выпорхнул из своего укрытия и в мгновение его острый клинок оказался у шеи Дима.
- Скорее – ошибся. Та непокорная воительница, которую я знал, не меняла принципы и не умела предавать, - его глаза опустились на медальон на ее груди в виде разбитого пополам сердца.
- Кто бы говорил, – фыркнула она, - уж не ты ли сбежал, когда стало горячо, оставив всех, кто тебе доверился расхлебывать заваренную
