сводила широко распахнутых слезящихся глаз с растянутого на кресте Велайда, а их предводитель покинул глухой каменный мешок.
Коротко посовещавшись, северяне решили, что им незачем держать пленницу в таком виде. Но и развязывать её чрезвычайно опасно. Поэтому они, кряхтя и обливаясь по́том, кое-как уложили косой крест с абиссалийкой на пол. Вокруг они расставили фонари и жаровни, дабы не пропустить ни единой примечательной детали в предстоящем вскрытии. А после взялись за ножи.
— Не возражаете, экселенс, если я, как и намеревался, займусь верхней частью туловища? — подчёркнуто вежливо обратился один из них к товарищу.
— О, прошу-прошу, не смею мешать, — шутливо поклонился второй.
Похитители уже нависли над жертвой, готовясь резать её плоть, но раздавшийся сверху приглушённый шум отвлёк их от намерений.
— Что это было? — воззрился один на другого.
— Может, Аскар? — предположил тот.
— Он ещё не уехал?
— Не знаю…
Привязанная к кресту Насшафа неожиданно хрипло рассмеялась, перепугав северян. Её алые глаза, пылающие свирепой ненавистью и всепожирающим презрением, уставились на пленителей:
— Трусливые слашхаан, это пришла ваша смерть!
Глава 3
Стрелка «Компаса» крутанулась резко в сторону, и я дёрнул поводья скакуна.
— Велайд здесь! — ткнул я пальцем в ничем не примечательную постройку на окраине Арнфальда.
Безликие, следовавшие за мной, спешились без дополнительных указаний и окружили жилище со всех сторон. Выглядело оно, конечно, не очень презентабельно. Древнее, каменное, кособокое, но ещё достаточно крепкое. Не похоже на алавийскую работу, но я не удивлюсь, если оно действительно застало темноликих, живших на этом континенте.
Громыхнули полдюжины «Молотов». Мои братья высадили разом все ветхие ставни и обе двери в неказистом домишке. И сразу же мы ринулись внутрь. Безжалостно громя и без того бедное убранство, Безликие методично переворошили в здании каждый угол. Но ни Велайда с Насшафой, ни тех, кто их сюда привёл, найти не удалось.
— Здесь никого, мой экселенс, — дисциплинировано доложил Гимран. — Вы не ошиблись?
— Нет, — категорично отмёл я это предположение. — Смотри сам.
Держа ладонь так, чтобы помощнику было хорошо видно зелёный указатель «Компаса», я прошёлся из одного конца дома в другой. У дальней стены стрелка внезапно меняла направление и совершала оборот на сто восемьдесят градусов.
— Мой брат прямо под нами, — негромко произнёс я.
— Понял, экселенс. Ищем замаскированный спуск в подвал.
— В этом нет нужды, — придержал я Гимрана. — Приготовиться к бою!
Сотворив свободной рукой конструкт «Праха», я бросил его прямо себе под ноги. Заклинание принялось жадно вгрызаться в пол, перемалывая старый раствор и булыжники в муку. И когда по центру наметилась небольшая воронка, свидетельствующая о том, что перетёртый в песок камень уже начал высыпаться через сквозное отверстие снизу, я опустил ещё и «Молот». Чары легко продавили килограммы образовавшейся пыли и создали в подвале настоящую завесу, сквозь которую рассмотреть хоть что-то было решительно невозможно.
— Вперёд! — скомандовал я и первым сиганул в рукотворный проём.
Модифицированная «Катапульта», лишённая блока разгонки и подброса, позволила мне приземлиться без каких-либо проблем. Активировавшаяся часть плетения мягко погасила инерцию от падения и подняла в воздух ещё больше пыли, затрудняя обзор.
— Кха-а-а! Кха-а-а-р-кха! Что происходит⁈ — закричал чей-то незнакомый голос сбоку от меня. — Я ничего не… ах-х!
Не мудрствуя лукаво, я со всего маху ударил на звук. Сапог впечатался во что-то мягкое, и неизвестный захлебнулся продолжением реплики.
— Эй! Кто здесь⁈ Кто вы⁈ А-а-а! Не трогайте меня! Уберите ру-у-уки-и-и…
Это, надо полагать, Безликие добрались до остальных похитителей. Но с ними я разберусь потом. Сперва нужно найти Велайда и Насшафу.
Безобидная, но достаточно мощная воздушная волна вынесла клубящуюся пыль через дыру в потолке, и я наконец сумел рассмотреть, где мы оказались. Небольшая комната, примерно, три на три метра. Повсюду разбросаны инструменты явно не мирного назначения. Пара валяющихся на боку светильников, опрокинутая жаровня и, мать твою, огромный косой крест прямо на полу! А на нём, будто на дыбе, растянута сплошь покрытая пылью Насшафа.
Безликие сразу же скрутили и обездвижили парочку палачей. Они сейчас лежали буквально втоптанными в пол, и ошалело озирались. И с каждой секундой ужаса в их глазах становилось всё больше. Осознание того, в какой переплёт они угодили, постепенно захватывало разум, вытесняя все остальные мысли. А я занялся путами абиссалийки, попутно формируя несколько «Божественных перстов».
— Риз… Риз-з-з… эти твари… они… — бормотала Насшафа, игнорируя толстый слой пыли, покрывший её лицо.
— Не волнуйся, им сполна воздаться за всё, — решительно пообещал я. — Где Велайд?
Вместо ответа альбиноска дёрнула головой куда-то в сторону. Я проследил взором в том направлении и узрел точно такой же крест, к которому была привязана абиссалийка, только закреплённый на стене. Мне потребовалось около секунды, чтобы распознать на нём засыпанную пылью фигуру.
— Велайд! Велайд, как ты⁈ — бросился я к брату, на ходу сплетая конструкты из раздела магии плоти. — Эй, ты слышишь меня⁈
Из-за мелких песчинок и сора, облепивших младшего нор Адамастро, было непонятно, в каком он состоянии. Но то, что парню изрядно досталось — это несомненно. Ублюдки словно зубами отгрызли ему левую кисть и оторвали несколько пальцев с правой. Но ничего, я верну брату руки. Похитители сами станут донорами…
— Брат, очнись! — потряс я родича, но тот продолжал слепо смотреть в одну точку, безвольно мотая головой. — Да посмотри же ты на меня!
— Риз, Велайда больш-ше нет с нами, — легла мне на плечо рука абиссалийки. — Они… они вынудили его наруш-шить клятву…
Насшафа издала звук, похожий на всхлип и замолкла. А я посмотрел на Велайда другим взглядом. Да, он дышит, его сердце бьётся, а из глаз текут слёзы. Но это лишь физиологическая реакция на каменную пыль, набившуюся под веки. Ведь осознанности в его взоре нет. Одна зияющая пустота…
— Прости, брат, я опоздал…
Плетение «Шока» соскальзывает с моих пальцев, и его проекция тонет в области груди Велайда. Парень не меняет позы или выражения лица. В тёмных глубинах глаз не мелькает ничего. Он просто перестаёт дышать. Его больше нет.
Бережно прикрыв веки брата, я отошёл от креста. В груди медленно разгорался огонь, ярость которого могла запросто погубить всех, кто находился рядом. Я избегал смотреть в сторону захваченных похитителей, ибо боялся собственного гнева. Фантазия рисовала в сознании ужасающие картины того, как
