мне сначала дал медяк, а потом попытался подсунуть в карман какую-то брошку дорогущую, чтобы потом напоказ найти и стражу позвать! Представляешь, гад какой! Орк проклятый! Еле сбежала от него! Кинула ему эту брошь в морду!
Сын Брегора сделал вид, что ему смешно. Вдруг снаружи донеслись приближающиеся шаги, и беглецы одновременно схватились за ножи — они никого не ждали, и никто не знал об их укрытии.
Это точно не друг.
— По делу я, ребят, — хрипловатый голос опередил вошедшего в шалаш стражника в шлеме и лёгком доспехе. Сердце Эмельдир сначала пропустило удар, а потом бешено заколотилось. — Ищут вас, — продолжил говорить слегка раскосый мужчина, протягивая листок с текстом и портретами пропавших. Такие наводки то и дело попадались вдоль дорог и на площадях, однако себя, Бреголаса и Фарагора юные беглецы видели впервые. — Мне поручили этим заняться, — пояснил стражник без какого-либо выражения на бугристом лице. — А я вас видел и давно выследил, но думал, вы сироты какие. Неопасные в общем. А тут оказалось, что ищут вас родичи, но вы, похоже, домой не спешите. Предложение моё такое: я за то, что вас найду, получу в лучшем случае пару золотых. Я готов НЕ найти вас и потерять этот листок за пять. Идёт? Если надо подумать, я готов немного подождать снаружи.
Несколько раз побледневшая и побагровевшая Эмельдир часто задышала, зафырчала, потом посмотрела на подпись внизу листка, где оставлялись пометки теми, кто заявил о пропаже близких, и воскликнула:
— Мой папа?! Только он?! И всё?!
Равнодушие, с которым Барахир пожал плечами, потрясло. Он и не ждал, что отец попытается отыскать сына?! Как же так?
— Мы вернёмся, — твёрдо заявил юный беоринг. — Нас нашли. Скажи, страж, а те остальные, — он указал на Бреголаса и Фарагора, — тоже думают, находиться или нет?
— Не знаю, — воин равнодушно пожал закрытыми сталью плечами. — Не видел.
— Вернёмся, словно потерявшиеся котята, которых приволокли неравнодушные соседи? — вспылила Эмельдир. — Грязные, побитые, жалкие? Признаем, что были неправы, что правы наши родители?! Что мы готовы им всё простить и всё позволить?!
Барахир ответил не сразу. Стражник посмотрел на юную аданет с удивлением и даже немного с уважением.
— Не молчи! — начала напирать девочка.
— Мы вернёмся в родной край, — напряжённо произнёс, наконец, сын Брегора. — Но не к родителям. И тебе, и мне причитается наследство. Мы заберём его и начнём жить самостоятельно. И больше никаких чужих королевств.
Готовь гроб, батя тирана
Знахарка с порога посмотрела на Барадис с подозрением, и, хотя избранница фиримарского вождя не увидела этого, она заметила настораживающие нотки в голосе эльфийки.
— Что случилось? — испуганно спросила аданет, устраиваясь в кресле удобнее, чтобы не ныла поясница.
— Я уверена, что ты не ждёшь ребёнка, — целительница вздохнула. — То, что глаза заплыли, спина болит, ноги опухают, аппетит пропал, подташнивает и мочишься часто — это похоже на беременность, но, поверь мне, нет. Я осмотрю тебя и вечером принесу сборы для приготовления отваров. Пей трижды в день. Скажи: примочки помогают?
Барадис кивнула.
— Правда… — ещё более испуганно произнесла аданет, снимая платье и видя, пусть и размыто, как знахарка внимательно оценивает её не увеличившуюся грудь. — В последнее время сложнее мочиться стало. Даже с ними.
— Понятно, — по тону эльфийки, стало ясно, что подобное было ожидаемо. Всё плохо? Это опасно?
Целительница не стала говорить смертной, что видела похожее течение нехорошей хвори в Барад Эйтель, когда ездила для обмена опытом с лекарями военной крепости. Неверные мужья часто не замечали болезни у себя, поэтому продолжали гулять, заражая жён и случайных полюбовниц. Сначала у бедняжек появлялся неприятный запах, чесалось между ног, и бывало так, что на этом всё заканчивалось. Ну чешется и чешется. Приложишь тряпицу с ароматным отваром, и всё прекрасно. Ни неприятных ощущений, ни вони. Однако нередко болезнь шла дальше, и приводила к очень печальным последствиям.
Знахарка узнавала признаки тяжёлой хвори у Барадис, но боялась говорить об этом, поскольку не была уверена в безопасности для себя, когда о проблеме узнает Брегор — на целителей часто перекладывают ответственность за свои ошибки. Даже если человеческий вождь не осмелится обвинять в чём-либо эльфийскую помощницу, он может сделать что-то ещё, способное навредить целому народу.
— Тебе не о чем беспокоиться, милая, — словно подруге, сказала знахарка Барадис. — Просто не забывай про лекарства и каждый день рассказывай, как идут дела.
«В конце концов, твой Брегор уже немолод, и мы все надеемся, что ты его переживёшь хотя бы на день. Я сделаю всё возможное для этого».
— Хорошо, — вздохнула Барадис. — А что у меня с лицом? Говорят, я стала некрасивая.
— Нет, что ты! Просто нужно попить новых трав, и привлекательность вернётся, как прежде.
«Опухоль, скорее всего, сойдёт, а тёмные круги запудрят служанки».
— Хорошо…
— Если Брегор спросит, как твоё здоровье, скажи ему, что ты просто немного простыла, поэтому по ночам на горшок бегаешь, и жар бывает. Скоро всё пройдёт.
— Это не помешает мне забеременеть?
— Конечно, нет, милая.
«Ох, не о том ты думаешь, Барадис! У тебя одна задача, но самая важная — прожить дольше вождя. Всё остальное уже, увы, не для тебя».
***
Лохань быстро наполнилась, мыло вспенилось, в кухне ощутился запах трав. Белья предстояло перестирать немало, и проще было бы пойти на реку да прополоскать там, но женщина не хотела возиться в холодной воде, под моросящим дождём с сильным ветром. Дома стирать не так удобно, зато тепло и от комаров отмахиваться не нужно.
Да и платья молодой госпожи приводить в порядок проще в помещении — ветер песка не нанесёт, листики сухие не прицепятся.
Холодало стремительно, дождь чаще и чаще размывал дороги, поэтому всё меньше приезжало торговцев и артистов. Великий Ладрос будто замкнулся на себе, отгородившись даже от эльфийского королевства, поэтому весёлые песни практически стихли.
— Да хватит уже стирать! — неожиданно крикнула за спиной Гильвен, и няня вздрогнула, однако быстро собралась, заулыбалась, спешно отжала и аккуратно разложила на доске ажурную сорочку.
— Ой, прости, госпожа Звёздочка, завозилась старушка, — виновато пожала она плечами. — Что случилось?
— Мне поговорить с тобой надо! — приказным тоном произнесла дочка вождя. — А ты стираешь!
