– Я трус? – он даже опешил. – Или я что-то не понял по-испански?
– Вы прекрасно все поняли. Просто боитесь рассказать о том, что меня заинтересовало.
– Да не боюсь я! – сказано это было чуть ли не с отчаяньем. – Просто в подобные места не приглашают женщин… тем более на первой встрече… тем более очень понравившихся… Это даже как-то неприлично!
«Вот упертый! – подумала про себя Мария. – Но все равно добьюсь ответа!»
– Ну и что? Мне хочется знать. Скажите, и я решу: прилично или нет.
– Хорошо! – он смирился. – Я подумал, что неплохо было бы сходить поразвлечься… на аттракционы. Теперь можете смеяться!
– А что ж тут смешного? – с ликованием в душе спросила Мария. – Или вы не любите туда ходить? Я бы, например, покаталась с удовольствием.
– Да и мне очень нравится, но… – он явно не мог поверить, что над его предложением не смеются.
– Ну, раз нравится, почему думаете, что не нравится мне?
– А может, вам бы хотелось пойти куда-то в другое место?
– Куда, например?
– Ну… Да хоть в Прадо!
– В музеи лучше ходить в плохую погоду! Да и была я уже там раз пять.
– Я тоже там, – он заулыбался, – восемь раз был.
– Вот уж поистине правда. – Мария была поражена. – Коренные жители меньше знают о своем городе, чем туристы или приезжие.
– Это естественно. Живя каждый день, с самого детства, среди такого количества памятников и музеев, как в Мадриде, постепенно можно к этому привыкнуть и воспринимать как должное, не вникая в саму суть. А приезжему человеку все интересно, все ново и еще неведомо. Вот, например, в муниципальном музее, что возле метро «Трибунал», есть…
– О! А я там никогда не была!
– Обязательно сходим! – заверил Григорий. – Но в другой раз.
– А сейчас в Парк аттракционов? – с замиранием сердца спросила Мария.
– А куда же еще. Выпьем сначала по чашечке кофе для бодрости и на автобус. Как раз, чтобы к открытию быть в числе первых.
– А разве на метро не проще? – засомневалась она, идя с ним рядом к ближайшему кафе.
– Так ведь десятка не доходит до станции «Батан»[5]. Ведутся работы по реконструкции метро. А на автобусе мы доедем всего лишь с одной пересадкой.
– Как мне стыдно, – призналась она откровенно. – Вы знаете, что делается в Мадриде, лучше меня. Хотя, конечно: на работу в машине, с работы в машине…
– У вас есть машина? – спросил Григорий и, видя недоумение на ее лице, пояснил: – Тогда вы шли с сумками пешком.
– А! – она поняла, что Григорий как-то внутренне весь напрягся. – Старый драндулет, еле ездит и давно пора на свалку, но… А тогда вечером негде было припарковаться, пришлось идти за тридевять земель, – после этих слов заметила, что он немного расслабился, и подумала: «Пока не стоит ему рассказывать ни о еще двух шикарных авто, ни о фирме. Как-то он неадекватно себя ведет, желательно выяснить причину этого и поосторожней!»
Они сели за столик и сделали заказ официанту. Возле них стояла бетонная клумба с прекрасными цветущими гиацинтами, и Мария решила выяснить еще один интересующий ее вопрос.
– Вы любите цветы?
– Конечно, люблю! – заверил Григорий, но, поняв ее вопросительный взгляд, немного замявшись, продолжил: – Но мне не нравится, когда их срезают. В натуральном виде они гораздо естественней и правильней.
У Марии внутри все защемило, и на глазах выступили слезы.
– Мне тоже! – призналась, радуясь, что на ней темные очки. – Всегда любила, когда дарят в горшочках.
– О! Я заметил! – похвастался он. – У вас в доме очень много зелени, да и на балконе целый розариум.
– А попробуйте угадать, какие цветы мне больше нравятся?
– Белые розы! – не задумываясь, выпалил Григорий.
– Точно! – она даже не удивилась. – А почему вы так решили?
Он загадочно улыбнулся и сделал паузу перед ответом:
– В вашей квартире полно картин с этими цветами. Да и не только картин.
– А!.. – разочарованно протянула Мария, удивляясь его наблюдательности. – Мне показалось, вы угадали.
– Может, и угадал, – согласился Григорий. – Но все замечать тоже очень полезно. Но если честно, то когда я на вас смотрю, у меня сразу же возникает непроизвольное сопоставление вас с роскошнейшей белой розой. Величественной и надменной, строгой и с шипами, но такой теплой, бархатно нежной и… немножко беззащитной.
– Ну, не такая уж и беззащитная! – пробормотала чуть слышно растаявшая от удовольствия Мария.
– Верю! – засмеялся Григорий. – Наоборот, возле вас я себя чувствую в полнейшей безопасности.
– Неужели? – усомнилась она.
– Да, правда, – признался он. – В последнее время я прямо места себе не находил. А сейчас мне как-то хорошо и спокойно. Появилось какое-то чувство умиротворенности, что ли. Вы на всех так благотворно влияете? Мне возле вас даже кофе кажется чудеснейшим.
– Не преувеличивайте! – внешне застеснялась Мария, зато внутренне загораясь от радости. – Это просто оттого, что в нас много общего. Я ведь, между прочим, очень закомплексованный человек, а с вами мне легко и свободно. Возможно, это оттого, что нам обоим нравятся увеселительные аттракционы?
– Возможно, – он согласно закивал головой. – Сколько себя помню, для меня это был сплошной праздник, когда удавалось дорваться до какой-нибудь качели или карусели. Я не слезал с них часами, и меня стаскивали буквально силой. Бабушка мне даже грозила: «Ума, мол, не будет, весь на качелях разболтаешь!» Может, и вправду: я ведь уже в таком возрасте, а во всем мире обо мне еще не знают. Видно, мало осталось, ума-то!
– Это та бабушка, что искала вас поздними вечерами?
– Да! Она, родненькая! А когда подрос, – продолжал Григорий, – не пропускал ни одного приезжего луна-парка. Наш город хоть и большой, но своего комплекса долго не имел. Это сейчас уже довольно много понастроили в центральном парке, а тогда… И в цирк очень любил ходить. На каждую новую труппу по несколько раз. Это было так здорово! Особенно клоуны. Я до сих пор с уверенностью считаю их главным гвоздем любой цирковой программы. А вы любите цирк?
– Люблю, очень, – почему-то с печалью произнесла Мария, вспоминая, как они часто ходили на представления вместе с Хоссе. Потом улыбнулась: – И тоже в первую очередь клоунов!
– К своему стыду, – вздохнул он, – сколько времени здесь, но еще ни разу не посетил ни одного цирка. Хоть и часто видел высокие шпили шатров возле стадиона Винсенте Кальдерон[6].
– Сейчас осень, и опять начинаются гастроли, – напомнила она.
– А вы составите мне компанию на ближайшей премьере? – на одном дыхании спросил Григорий.
– Да! – просто ответила Мария.
– Я буду помнить, что вы дали согласие! – пообещал он обрадованно. – Надеюсь, не передумаете?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
