Мишель работала в библиотеке, когда услышала завывание полицейских сирен. Это отвлекло ее, потому что на Иль Сент-Луи, в отличие от остальных парижских улиц, редко слышали сирену. Этот район считался одним из самых спокойных в Париже.
– Там детектив хочет поговорить с вами, мадам, – объявила Эрнестина, экономка Мишель. – Инспектор Сави.
Мишель посмотрела на бумаги на столе и как можно спокойней сказала:
– Я выйду к нему через минуту.
Услышав, что дверь закрылась, Мишель начала собирать папки, с которыми работала. Она спрятала их за потайной панелью в книжном шкафу, осмотрела себя в зеркале и глубоко вздохнула. Неужели французские власти наконец-то раскрыли ее работу с беженцами?
Инспектор Арман Сави оказался высоким и, несмотря на средний возраст, мускулистым мужчиной с совершенно седыми зачесанными назад волосами, глаза которого смотрели на мир скорее с подозрением, нежели с сочувствием. Мишель немедленно догадалась, что он был очень суровым человеком.
– Извините за вторжение, мадам Мак-Куин, – сказал Сави без всякого вступления, предъявив Мишель свое удостоверение. – Не могли бы вы рассказать мне кое-что о своей дочери?
Мишель была в замешательстве.
– Кассандре? Но зачем? Она же здесь, Эрнестина?
– Нет, мадам, – ответила экономка, – она не приходила из школы.
– Но она должна уже быть дома, – начала Мишель, – несчастный случай?
– Мадам, вы посылали кого-нибудь забрать дочь? – спокойно спросил Сави.
– Нет! Кассандра сама ходит каждый день домой. А что происходит?
– Пожалуйста, выслушайте меня, мадам, внимательно. У нас есть повод подозревать, что ваша дочь похищена…
– Нет!
– Мадам, послушайте. Это случилось менее двадцати минут назад перед кафе мадам Деламан. Она все видела и немедленно вызвала нас. У похитителей есть небольшое преимущество во времени. Если вы располагаете какой-либо информацией, которая может нам помочь, скажите мне. Дорога каждая минута.
– Я не знаю, – расплакалась Мишель. – Зачем кому-то понадобилось похищать ее?
– Как раз это вы и должны нам сказать, мадам. Вы получали какие-нибудь угрозы по телефону или письменно? Не замечали ли вы незнакомцев в округе? Не говорила ли ваша дочь, что ее преследуют по дороге в школу?
– Нет! Нет! Нет! – кричала Мишель. Арман Сави потерял всякую надежду.
Если в адрес этой женщины и ее дочери не было никаких угроз, ему нужно было решить, с чего начать. Без описания похитителей и с немногими подробностями, известными о машине, чей вид был вполне обычным для Парижа, он должен был начать с самого начала. Внешне Сави не выдавал своих сомнений или растерянности.
– Как была одета ваша дочь, мадам?
Мишель смотрела на него так, словно он был помешанным.
– Мой ребенок пропал, а вас интересует мода!
– Мадам, – жестко сказал Сави. – Сейчас мои люди опрашивают мадам Деламан. Другие разговаривают в школе с учителями. Третьи обзванивают ее друзей, чтобы узнать, не произошло ли сегодня что-либо необычное. Здесь у меня водитель ждет описания вашей дочери, чтобы отвезти его на Иль де ла Ситэ. Чем скорее оно будет туда доставлено, тем скорее мы сможем расклеить ее портрет по городу, – он помолчал. – Тем скорее кто-нибудь увидит ее и позвонит нам.
Мишель подняла на него совершенно безумные глаза:
– Почему? – прошептала она. – Почему?
– Я не знаю, мадам. Может быть, вы знаете. Но сначала нам необходимо знать, во что она была одета. Пожалуйста, помогите нам.
45
Во времена римлян Париж назывался Лютеция, отчего и пошло современное определение – «город света». Но под Парижем есть еще один город, целая сеть, протянувшаяся на 188 миль. Известняк, добывавшийся в этих карьерах, использовали для строительства города. Сами выработки служили убежищем для святых и злодеев и, наконец, местом упокоения останков шести миллионов душ – катакомбы.
Именно здесь во времена гонений на христиан святой Денис – покровитель Франции, служил мессы для посвященных. Во время Черной смерти 1348 года, когда мертвых в городе было больше, чем живых, выжившие спускались в катакомбы, чтобы спастись. В поздние времена контрабандисты использовали подземные переходы для переправки самых различных товаров в обход таможни, которая никогда не осмелилась бы преследовать их в тоннелях. Гастон Леру прославил катакомбы в «Призраке в опере», а Виктор Гюго описал их в «Соборе Парижской Богоматери». Но как бы знамениты они ни были, только самый отважный парижанин мог спуститься туда. В мире вечной тьмы было легко заблудиться. Если это случилось, то только вмешательство провидения могло подсказать дорогу назад. Тем не менее, в катакомбах были свои обитатели – воры, убийцы, наркоманы и сумасшедшие, каждый из которых ревниво охранял свою территорию. Для обитателей катакомб всякий попавший туда был их законной добычей.
На глубине девятнадцати футов под сердцем Парижа сидел Гарри Тейлор, прижав колени к груди и уставившись в лужи света, отбрасываемого четырьмя керосиновыми лампами. Тени плясали на песчаных стенах галереи – куполообразного пространства шириной в двадцать, длиной в сорок и высотой в двенадцать футов. На стенах были видны отпечатки древних окаменевших существ – обитателей моря, ископаемые кости которых впечатались в камень. Из угла поднималась старая зловонная грибница, на которой предприимчивые обитатели катакомб выращивали знаменитые парижские шампиньоны. Гарри Тейлору было холодно, и он чувствовал себя несчастным. Несмотря на то, что у него была теплая куртка, постель и одеяла, еда и лекарства, он не мог отделаться от сырости, которая пронизывала его до мозга костей. На всякий случай у Гарри был пистолет.
То, что лежало на полу в нескольких футах от него, было Кассандрой Мак-Куин. Гарри взглянул на часы и открыл маленькую аптечку. Кроме обычных средств первой помощи там имелся набор шприцев, с приготовленной дозой морфия в каждом. Восемь часов назад, когда двое немцев держали ее на заднем сиденье автомобиля, Гарри сделал ей первую инъекцию. Теперь пришло время для второй.
Гарри склонился над лежащей без сознания девочкой, которая, как оказалось, еще крепко спала. Она была так невинна и так беззащитна. Гарри смотрел на нее, но видел Мишель. «Проклятье!» – подумал он. Ему не хотелось использовать ребенка для того, чтобы устранить Мишель. В этот миг он понял, как мало он задумывался о том, что делает, и как низко он пал. Гарри колебался, не зная, нужна ли еще одна доза наркотика. Но что, если он задремлет, а Кассандра проснется и сбежит от него до того, как он сможет остановить ее? Он не сможет тогда найти ее в этом огромном лабиринте. И тогда все пропало.
