одобрительно загудели. Один, с пышными усами, хлопнул себя по колену:
— Вот это по-королевски!
— А как же бюджет? — прошептал казначей себе под нос.
— Бюджет? — король махнул рукой с таким размахом, что чуть не задел ближайшего военачальника. — Бюджет — это для скучных людей! А мы — победители! Мы можем всё!
— Но запасы…
— Будут пополнены! — отрубил король. — После победы всегда открываются новые возможности. Купцы потянутся, налоги пойдут вверх, а пока… пока мы возьмем немного из резервных фондов.
— Из резервных… — казначей сглотнул. — Ваше величество, эти фонды на случай войны, голода, стихийных бедствий…
— Вот именно! — король ударил ладонью по подлокотнику так, что задрожали драгоценные камни на короне. — Мы только что пережили войну. Значит, теперь можно потратить на радость. А голод и бедствия… ну, если придут — будем решать. Но не сегодня. Сегодня — праздник!
Он поднялся, и пламя костра отразилось в его короне, словно венчая его новым сиянием.
— Пусть бьют в колокола! Пусть вывесят знамена! Пусть пекари месят тесто, виночерпии открывают погреба, а глашатаи разносят весть: в честь победы — неделя торжества! И пусть каждый, кто сражался, получит свою долю славы и наград. Король возвращается с победой!
Военачальники загремели мечами о щиты. Даже казначей, хоть и с тревогой в глазах, вынужден был признать: в этом безудержном размахе было что-то по-настоящему царственное.
— Ну что ж, — вздохнул он, снова открывая гроссбух. — Придется пересчитать. Или взять кредит у будущего тестя…
— Вот видишь, — король обернулся к нему с улыбкой, — ты уже думаешь, как решить проблему. Молодчина!
Казначей только покачал головой, — Главное, чтобы после праздника у нас осталось королевство, — пробормотал он, мысленно добавляя: «…и хотя бы пара монет в казне».
— Останется, — уверенно сказал король. — Потому что когда народ счастлив, королевство живет. А мы сделаем их очень счастливыми. Послать гонцов во дворец! — продолжал он, распаляясь все больше. — Чтобы к моему приезду все было готово: украшения, музыка, угощения! Придворные должны нарядиться в лучшие костюмы! И… — он задумался на секунду, потом глаза его вспыхнули, — и не забыть про пурпурные чулки! Да, именно пурпурные! Это будет… это будет… символично!
Казначей издал тихий стон, похожий на скрип старого дерева. Он попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Вместо этого он судорожно раскрыл гроссбух и начал листать страницы, бормоча:«Пурпурные чулки… неделя праздника… гонцы… украшения… музыка… угощения… — Ваше величество, — наконец выдавил он, поднимая взгляд, полный отчаяния.
— Мы покажем всем, что наше королевство не знает границ ни в победе, ни в роскоши! — размахивал рукой с кубком король, орошая вином военачальников.
— И ни в долгах, — едва слышно добавил казначей и сделав глубокий вдох открыл гроссбух на новой странице и начал писать дрожащей рукой: Пункт 1: найти пурпурные чулки (и желательно подешевле). Пункт 2: женить сына главного кредитора на дочери короля (вдруг поможет отсрочить банкротство?). Пункт 3: молиться (всем богам, какие есть).
Король хлопнул ладонью по подлокотнику:
— И пусть все знают — ваш король умеет праздновать с размахом! Пусть будет музыка! Пусть будут танцы! Пусть каждый гость получит кубок лучшего вина и тарелку жаркого из трех видов мяса!
Казначей закрыл глаза, мысленно подсчитал стоимость трех видов мяса на сотню гостей и едва не всхлипнул. Пункт 4: придумать, как объяснить горожанам, почему налоги выросли на 300 % (вариант: «Это не налоги, это взнос на счастье»).
А костер трещал, звезды мерцали, а казначей все писал и писал, время от времени бросая на короля взгляды, полные тихой паники и немого упрека. Но король этого не замечал — он уже мечтал о том, как весь двор будет восхищенно ахать при виде пурпурных чулок, а купцы со всех концов света потянутся в королевство с мешками золота, едва заслышав о небывалом торжестве.
И лишь где-то в глубине души казначей тихо повторял:«Пурпурные чулки… Пурпурные чулки… О боги, за что?! Может, все-таки серые вязаные? Или хотя бы в полоску?!
А лучше — вообще без чулок! Ну правда, кто в здравом уме будет разглядывать придворных снизу доверху? Пусть хоть в портянках ходят, лишь бы казна цела осталась…
Но куда там. Его величество уже унесло в мир грандиозных фантазий: вот он, король-победитель, восседает на троне, вокруг — море пурпурного шелка, оркестр играет торжественный марш, а народ… народ, разумеется, рыдает от восторга.
Казначей вздохнул, перелистнул страницу гроссбуха и добавил новый пункт: Пункт 5: выяснить, кто первый придумал красить чулки в пурпурный, и… э-э-э… поговорить с ним по душам.
Вслух же он произнес:
— Ваше величество, а может, ограничиться… эм… пурпурными лентами? На рукавах. Или на шляпах. Это и символично, и… экономно.
Король на секунду замер, будто услышал далекий звон разбивающейся казны, но тут же встряхнул головой:
— Ленты?! Ленты — это не триумф! Это… это будни! А мы празднуем победу! Пурпурные чулки — и точка!
— Точка… — безжизненно повторил казначей.
Военачальник с пышными усами, до этого молча наблюдавший за диалогом, не выдержал и фыркнул:
— Слушай, казначей, а ты уверен, что переживешь этот праздник?
— Если нет — пусть напишут на моей могиле: «Здесь покоится тот, кто боролся с пурпурными чулками до последнего гроша», — мрачно отшутился казначей.
Король, не слыша их перешептывания, продолжал вдохновенно раздавать указания:
— И еще! Пусть сделают фейерверк! Нет, не один — три! Один в начале, один в середине и один в конце.
Военачальник с пышными усами наклонился к соседу:
— Слышь, а если мы вместо фейерверка просто громко крикнем «Ура!» — это сойдет за торжество?
— Только если крикнем хором и в три захода, — ответил второй, сдерживая улыбку. — А то его величество решит, что мы халтурим.
Король, не замечая подковерных перешептываний, продолжал:
— И еще акробатов… танцовщиц… А еще! — король хлопнул в ладоши, и в его глазах вспыхнул новый замысел. — Пусть выстроят живую арку из цветов! Чтобы гости проходили сквозь нее, как сквозь врата в рай!
Казначей тихо застонал и закрыл лицо руками:
— Живая арка… из цветов… акробаты, мясо, фейерверки… танцовщицы… пурпурные чулки.
Но тут король, словно почувствовав его крамольные размышления, обернулся и с воодушевлением воскликнул:
— А еще! Пусть будут фонтаны! Нет, не просто фонтаны — фонтаны из вина! Чтобы гости могли пить прямо из струй!
Казначей медленно закрыл глаза. В его воображении возник образ: он сам, в окружении разорванных гроссбухов, плывет по винному фонтану в сторону границы королевства — подальше от пурпурных чулок, тройных фейерверков и королевского энтузиазма.
— Ваше величество, — произнес он, не открывая глаз, — а если… ну… сделать фонтаны из воды? А вино
