одном условии.
— Каком? — насторожился Айс.
— Все решения по «влюбленной паре» буду принимать я. Ты просто следуешь указаниям.
— То есть я должен стать послушным женихом? — он театрально вздохнул. — Ну ладно, согласен. Но предупреждаю: я капризный и требую много внимания.
— Замечательно, — Чиарра хлопнула в ладоши. — Значит, начнем репетицию прямо сейчас. Улыбаемся, смотрим с нежностью… и не вздумай сказать что-то глупое. Например, что ты забыл, как меня зовут, или что твоя настоящая любовь — это рогалики с ананасами.
— Обещаю быть идеальным женихом, — Айс приложил руку к сердцу. — Хотя, честно говоря, это будет непросто.
— Не сложнее, чем врать герцогу, — парировала Чиарра, но в ее голосе уже не было прежней резкости.
— Согласен, — кивнул Айс. — Но знаешь, что самое забавное?
— Что?
— Я начинаю думать, что эта авантюра может оказаться не такой уж плохой.
— Смотри не влюбись по-настоящему, — предостерегающе произнесла Чиарра, но глаза ее смеялись, будто у кошки, которая уже присмотрела себе самый мягкий диван в доме.
— Даже не собираюсь, — с наигранной серьезностью ответил Айс. — Я слишком занят тем, чтобы не разозлить тебя еще больше.
Их глаза встретились, и оба разом рассмеялись — просто и без усилий. Как будто невидимая стена, разделявшая их, вдруг рассыпалась в прах. В этом смехе не было ни игры, ни притворства — только внезапное осознание, что все ненужное осталось позади, а впереди — лишь этот светлый, непринужденный момент. Казалось, сами обстоятельства наконец сдались: «Ладно, убедили — вы не враги». И смех их звучал так естественно, что даже самые упрямые предрассудки наверняка почувствовали себя лишними на этом празднике легкости.
* * *
— Ну и что ты об этом думаешь? — процедил герцог, даже не потрудившись повернуть голову к советнику. Взгляд его, тяжелый и пристальный был прикован к Айсу и Чиарре: те о чем-то оживленно переговаривались в отдалении, то и дело взрываясь смехом.
Советник не спешил с ответом. С неспешной грацией он поправил перстень на указательном пальце, словно этот простой жест помогал ему упорядочить мысли. Затем слегка склонил голову набок — будто прислушивался к едва уловимому шепоту рассудка, взвешивающего все «за» и «против».
— Думаю, что это либо гениальный план, достойный восхищения, либо… — он сделал паузу, позволяя тишине сгуститься, — величайшая глупость, какая только могла прийти в голову вашему сыну. Пока не могу определиться, — наконец произнес он с легкой усмешкой.
— Гениальный план? — герцог фыркнул, и в его голосе прозвучало откровенное недоверие. — Мой сын, который всю жизнь бегал от брачных обязательств, вдруг объявляет, что у него есть невеста? И не просто невеста, а какая-то… неизвестная леди из резервации?
— Возможно, он решил взять судьбу в свои руки, — осторожно предположил советник. — Или, что более вероятно, кто-то взял ее в свои.
Герцог резко прищурился:
— Ты намекаешь на нее?
— Я не намекаю, я анализирую, — спокойно ответил советник, скользнув взглядом по Чиарре. — Она не похожа на типичную придворную даму. Уже само имя — Чиарра Старк — говорит о многом. А ее родство с властным оборотнем, лидером южной резервации Кавером Старком заставляет к ней присмотреться повнимательнее. И не забудем о Кайли Старк — его супруге, которой вы презентовали очень дорогой и редкий куст роз. Старки влиятельные, сильные и имеют вес слова. Все они чистокровные оборотни.
— И что же эта Чиарра хочет от моего сына-полукровки? — буркнул герцог, нервно постукивая пальцами по трости.
— Пока неясно, — признался советник. — Либо она учуяла в нем пару, либо просто играет. Но, если она действительно намерена стать частью нашей семьи, ей придется пройти проверку.
— Проверку? — герцог усмехнулся, но в его глазах мелькнула искорка интереса. — Ты хочешь устроить испытание невесте моего сына?
— Не невесте. Той, которая может оказаться превосходной актрисой, — парировал советник с невозмутимым видом.
Герцог помолчал, задумчиво глядя на пару. Айс что-то шептал Чиарре, та смеялась, а потом шутливо толкнула его в плечо. Герцог нахмурился еще сильнее.
— Знаешь, что меня беспокоит больше всего? — спросил он, не отрывая взгляда от сына и его спутницы.
— Что? — насторожился советник.
— То, что я начинаю в это верить, — тихо признался герцог.
Советник кивнул:
— Именно поэтому нам нужно выяснить правду. Пока праздник не превратился в… свадьбу. Предлагаю покинуть это мероприятие, ваше сиятельство. Не здесь и не сейчас стоит вызвать на разговор вашего сына и леди Чиарру. Вы все еще желаете породниться с королевской семьей?
— Я желаю передать сыну титул и все земли, но наш король… как мы знаем, он предпочитает чистоту крови. Оборотни и люди отдельно. Но пока Его Величество не передумал и благоволит к Айсу нам нужно поторопиться.
— Тогда мы пригласим их в родовое поместье. Предлог есть — ваш день рождения. А там мы не только устроим леди Чиарре проверку, но и постараемся сделать все так, чтобы на этот знаменательный день приехал сам король с дочерьми.
Герцог с уважением и хитринкой во взгляде посмотрел на своего советника:
— Ну ты и хитрый лис.
— Всегда к вашим услугам, — с легким поклоном ответил советник.
И влиятельная парочка, обменявшись многозначительными взглядами, покинула военный лагерь, оставляя за собой шлейф интриг и нерассказанных историй.
* * *
А у главного пылающего костра в массивном резном кресле восседал король — румяный, воодушевленный, с горящими глазами и третьим кубком вина в руке. Вокруг, выстроившись полукругом, стояли военачальники. Лица их в отблесках пламени казались то героическими, то слегка озадаченными — в зависимости от того, какую именно стратегическую мысль излагал монарх.
Чуть поодаль, почти сливаясь с тенями, примостился казначей. Он ютился на складном табурете, который скрипел при каждом вздохе, и вцепился в гроссбух так, будто это был спасательный плот посреди бушующего моря королевских идей. На лбу блестела одинокая капля пота — верный знак того, что бюджет вот-вот отправится в свободное плавание.
Король взмахнул кубком, обвел всех торжествующим взглядом и громогласно провозгласил:
— А теперь — о главном! В честь великой победы устраиваем… недельныйпраздник в столице!
Военачальники переглянулись. Кто-то кашлянул. Кто-то незаметно потянулся к мечу — то ли для поддержки, то ли чтобы проверить, не сон ли это.
Казначей, до того тихо листавший страницы, вздрогнул так резко, что перо едва не улетело в костер.
— Ваше величество… — начал он осторожно, — недельный праздник — это, конечно, грандиозно. Но, допустим, трехдневный…
— Трехдневный?! — король вскинул бровь так высоко, что она чуть не скрылась в короне. — Это для какой-нибудь мелкой стычки! А мы одержали великую победу! Значит, только неделя. И чтобы все видели: мы не просто выиграли бой — мы празднуем триумф!
Военачальники
