— А я вот услышал. Наверное, оттого что я ближе был и там более-менее ровное место и звук дошел. Короче, громыхнуло далеко и хлопнуло одновременно. Смотрю в бинокль и вижу — туман расползается. Вот словно ниоткуда взялся. Расходится в стороны, а в центре клубится ввысь. Километров пять до того места, наверное.
— Туман говоришь? Как в Котельниче, что ли? — спросил Крест.
— А черт его знает. — Яхонтов почесал бороду. — Думаю, небольшой крюк сделаем и поглядим. Как считаешь?
— Разведать, конечно, надо. Да мне не нравится все это. Чем дальше, тем больше непоняток. В Москве все ясно. Морлоки, пси-волки, амазонки, люди. А тут. Увидел бы пси-волка сейчас, кинулся бы с ним обниматься на радостях. Родное что-то.
— Ага. Морлоки особенно… Родные… — усмехнулся Варяг, поднимая свои трофеи. — Ладно, пошли к луноходу.
Оставляя позади застывшее, словно вмерзшее в пространство и время крушение поездов, луноход двигался, ведомый Варягом, в направлении странного явления. Того, что описывал искатель, видно уже не было. Но воздух действительно затянуло туманом. Видимость упала совсем. Туман и сумерки сделали свое дело.
— Думаешь, на Котельнич отсюда тянет? — спросил Крест у Яхонтова.
— Да я не уверен, что и тут и там одно и то же явление. Хотя вроде похоже, — ответил Варяг. — Но до Котельнича далековато уже.
— Кажется, с прибором что-то, — заявил сидящий рядом с искателем Вячеслав.
— Что такое?
— Датчик наружной температуры. Вот, — ткнул Сквернослов пальцем в панель. — Минус пятнадцать показывает. Такого быть не может. Там минус сорок или около того.
— Да. Действительно странно. — Продолжая вести луноход, он посмотрел на панель и постучал пальцем по стеклу прибора.
— Варяг, стой!!! — заорал Крест.
— Твою мать! — воскликнул Яхонтов.
Машина успела остановиться в метре от внезапно возникшей впереди пропасти.
— Ох, сейчас бы кувыркались, — нервно засмеялся Людоед. — Сдай мальца назад.
— Эх ты, старый, глаза твои слепые, — попытался сострить Вячеслав, но, почувствовав угрожающе близко от своего лица кулак Яхонтова, умолк.
Только выбравшись из машины, они обнаружили, что тут практически нет снега. Только наледь. И температура была действительно около пятнадцати градусов мороза. В одежде, предназначенной для более экстремальных температур, путники сразу стали потеть.
— Что за чертовщина, — пробормотал Людоед.
Однако порыв ледяного ветра заставил их вспомнить, что они живут в мире вечной зимы.
Ветер погнал туман от пропасти, в которую они чуть не угодили, в сторону далекого уже Котельнича. Перед ними открылась огромная котловина, дно которой не просматривалось из-за сумерек и клубящегося внизу тумана. Однако иногда казалось, что где-то на немыслимой глубине иногда вспыхивают оранжевые всполохи. Над всей этой странной местностью стоял какой-то гул. Край котловины был изогнут и, похоже, стремился к окружности, охватить которую было невозможно взглядом. Почти идеальная линия края была изъедена эрозией и некогда обильными ливнями.
— Я что-то не пойму, — пробормотал Варяг и, наклонившись, поднял какой-то кусок. — Что за…
Это был бесформенный слиток расплавленного стекла размером с два кулака. Варяг пристально посмотрел на него и вдруг отшвырнул от себя.
— Крест! Быстро дозиметр достань! — воскликнул Яхонтов.
— Это не может быть воронкой от взрыва, — пробормотал Илья, засунув руку в подсумок, где хранился его дозиметр.
— Только если тут не полсотни мегатонн, — мрачно ответил Варяг, вглядываясь в клубящийся туман в глубине котловины. — Похоже, там, внизу, лава бурлит. Вулкан… Или кальдера… Как там Юра говорил…
— Кто мог применить такой заряд? У кого была пятидесятимегатонная бомба? Если это только не кузькина мама Хрущева? — Людоед включил дозиметр.
— Возможно, заряд вызвал реакцию чего-то. Атомную станцию или ядерные боеприпасы поразили и в совокупности…
Примерно в километре раздался похожий на раскаты грома грохот и шипение. Все резко повернули головы. Из низко плывущего слоя тумана вырвался на несколько сотен метров вверх гигантский фонтан пара и кипящей воды.
— Гейзер! — воскликнул Илья. — Так вот что конденсирует туман и почему тут теплее!
— Илья, что с дозиметром? — Тревога в голосе искателя увеличивалась.
— Погоди… Черт…
— Что?
— У меня потолок — тысяча рентген, — проворчал Людоед.
— Ну и?..
— Зашкалило.
— Быстро в машину!!! — закричал Варяг, кинувшись к луноходу.
Вездеход мчался в обратном направлении. Вячеслав выжимал из машины все, что можно. Все были озабочены одной мыслью — убраться подальше от того жуткого места.
Николай придерживал стонущего Алексеева, чтобы тот не свалился со своего ложа, нанеся себе при этом дополнительные травмы.
— Нам конец, да? — Васнецов уставился на Людоеда испуганными глазами.
— Тысяча микрорентген… неприятно, конечно, но мы там минут пять были. Не больше. Проблема в другом. — Илья судорожно разворачивал большую карту.
— В чем?
— В том, что там было больше тысячи. У меня максимум на дозиметре — это тысяча. Но прибор зашкалило. Может, там тысяча сто. А может, десять тысяч. Вот это совсем погано… Никого, кстати, не тошнит?
Если бы Людоед не спросил, то, наверное, Николай и не почувствовал бы приступа тошноты. Но именно после этого вопроса его посетил рвотный спазм. Из-за чего это? Страх? Мнительная реакция после вопроса? Укачало таким экстремальным движением лунохода? Или… началось убийственное действие радиации?..
— Меня не тошнит! — крикнул Варяг.
— Меня тоже! — вторил ему Вячеслав.
Это несколько успокаивало.
— А меня… — Васнецов уставился на Илью.
— А тебя, блаженный, по-любому тошнить будет. Так что без паники…
Луноход подпрыгнул на очередном ухабе. Он неумолимо несся к железной дороге, где по-прежнему лежали два столкнувшихся состава.
Крест наконец развернул карту и стал ее изучать.
— Варяг! — крикнул он спустя несколько минут.
— Чего?!
— Мне кажется, это был Киров!
— Что? Где?
— Где воронка. Там, по-моему, раньше был Киров!
— Ты уверен? Я думал, что… Слава!!! Что за…
Раздался скрежет и сильный удар.
Николай понял, что луноход снова подпрыгнул. Но вместо очередного удара пола по ногам резко врезала стена. Васнецов со всей силы вжал космонавта в сиденье, не давая ему упасть. Сбоку зашелестел картой и матерился Людоед. Его повело куда-то в сторону.
— Гусеницу порвало! — завопил Сквернослов.
