— Опоздали мы. Лет на двадцать, — пробормотал Людоед. — Давай вылазь. Дальше пойдем.
Выбраться наружу оказалось несколько сложнее, чем проникнуть внутрь. Тем не менее они это сделали. В следующем вагоне картина была схожая.
— Слышь, блаженный. Давай так. Смотрим в окна. Без нужды не лезем. А то так до утра копошиться будем.
— Согласен. И хватит называть меня блаженным, — буркнул Николай.
— Ладно, блаженный. Не буду.
Они двинулись к следующему вагону.
— Слышь, Людоед…
— Чего.
— А у тебя есть какое-нибудь прозвище, которое тебе не нравится?
— Терпеть не могу, когда меня называют зайкой, — ответил Людоед.
— Слышь, зайка…
— Я тебе, Коля, сейчас ноздри вырву! — Крест угрожающе посмотрел на Васнецова.
— Да ладно. Пошутил я, — развел руками тот. — Кстати, ты все интересовался секретом нашего лунохода, помнишь?
— Ну.
— Это машина для наблюдения за ядерными испытаниями.
— Чего?
— Ну, американцы собирались проводить на Луне ядерные испытания. Какие-то там лазеры хотели ставить, чтоб Землю под прицелом держать. А это наш типа асимметричный ответ. Если что, подъезжает эта машина и ломает все их конструкции. Лунный танк, понимаешь?
— И откуда ты это взял?
— Да все из дневника того.
— Блин. Ну просто библия какая-то. Про все там есть, — хмыкнул Людоед.
— А чему удивляться. Я бы на месте дяди тоже все, что знал, записал бы. Для будущих поколений. Да и через бункер тот много информации проходило.
— Что-то не вяжется. Танк, а без оружия. Хотя… Перископ там интересный. Насколько я понял, его снять можно легко и установить что-то другое.
— Что именно?
— Да хоть пушку. Ладно. Стой тут. Я быстро.
Крест полез в очередной вагон. Посветив туда фонарем, он, видимо, увидел что-то заслуживающее внимания.
Изнутри послышались шаги Ильи. Затем тишина, сменившаяся какой-то возней. Потом жуткий грохот и треск.
— Людоед! Что случилось?! — крикнул в окно Николай, приготовив оружие.
— Ничего, — прокряхтел Илья, — перегородку плечом задел.
Снова послышался грохот. Удар. Треск. Возня. И обратные шаги. Из окна вылетел старый матрац. Следом еще один. За ним завернутые в старое одеяло упаковки бинтов, ваты и флаконы с йодом и зеленкой. Последней вылетела потрепанная книжка со сканвордами. Наконец показался и сам Людоед. Он засунул сканворды в карман шинели и стал стряхивать с себя изрядное количество пыли, которое собрал своей одеждой внутри.
— Собирай барахлишко да дальше пойдем. Тут больше ничего интересного.
— А матрацы нам зачем? — недовольным тоном спросил Васнецов. Лишний груз тащить не хотелось. А тащить явно ему, так как Крест был заинтересован лишь той потрепанной книжкой.
— Может, встретим кого. Обменяем на что-нибудь. Пригодится, короче. Пошли.
Еще один вагон был пуст. В другой Людоед снова полез. Немного повозившись внутри, он выругался из-за того, что там нечего было взять, и вылез наружу. В руках он держал выцветшего плюшевого медведя. Бросив его на снег, Людоед вздохнул и, достав из кобуры пистолет, протянул его Николаю.
— На. Добей бедолагу. У меня рука не поднимется.
— Крест, как это понимать? — Васнецов в недоумении посмотрел на Илью.
— Да ладно. Пошутил я. Пойдем дальше. — Людоед убрал оружие обратно в кобуру и двинулся к следующему вагону.
Николай последовал было за ним, но вдруг остановился и взглянул на мягкую игрушку. Обветшалый. Сотню раз промокший и обледеневший. Брошенный на долгие годы. Он был словно живой и всем своим видом вызывал сострадание до рези в сердце. Николай осторожно поднял его и стряхнул с него свежий снег. Затем заглянул в окно вагона и, найдя что-то оставшееся от сиденья рядом с окном, аккуратно усадил туда плюшевого медведя. Двинувшись по следам Людоеда, Васнецов снова остановился и вздохнул. Перед глазами все еще был этот жалкий плюшевый медведь с грустными глазками-пуговками.
— Я совсем рехнулся, — мотнул головой Николай и вернулся к игрушке. Заглянул в окно. Тот сидел на своем месте и выглядел так жалко и одиноко, что Васнецов почувствовал ком в горле. Даже в глазах защипало. Он схватил игрушку и, завернув ее в один из матрацев, которые тащил, бросился догонять Илью.
Людоед уже вовсю орудовал в очередном вагоне. В отличие от предыдущих в нем не было окон. Зато был сильно раскурочен бок, в котором зияла большая рваная дыра. Внутри слышалась возня Людоеда.
— Твою мать, — досадливо бросил он.
— Чего там, Илья? — спросил Николай, заглянув внутрь.
— Это почтовый вагон. Ну, думаю, поживимся сейчас. А хрен там. Все посылки давно растащили. Даже ни одной бандероли не оставили, мародеры хреновы. Зато мешков с письмами столько, что хоть пирамиду Хеопса складывай… На кой хрен они… На. Лови.
Он кинул два мешка.
— А это зачем? — возмутился Николай.
— Почитаем на досуге. — Крест выбрался из вагона. — Твоя записная книжка убедила меня, что чтение великое, мать его, благо. Черт, порвался один. — Он поднял несколько выпавших писем. Конверты были одинаковые. Белые с красным окаймлением. — Воинская почта. Конверты у писем солдатские.
На крыше вагона послышались шаги. Затем сверху упала обветшалая военная кепка из камуфлированной ткани, вещмешок и портупейный ремень с кобурой.
— Ну, как тут у вас?
Это был голос Яхонтова. Он спрыгнул с крыши и стал стряхивать с себя снег.
— Кисло, — пожал плечами Крест. — Ничего толкового. А у тебя?
— Да так. Два цинка для «калашника». Странно, что их до нас никто не нашел. Полдюжины индивидуальных армейских аптечек для условий ядерной и биологической войны. Пистолет Макарова заклинивший. Там, в кобуре. Это состав с пусковыми установками баллистических ракет был.
— А ракеты? — оживился Крест.
— Ну, само собой, их там нет уже давно. Наверное, успели запустить. Фонит там, зараза. В двух вагонах до двухсот рентген.
— Ну, это еще не фонит, — махнул рукой Илья. — Если ты имел в виду микро.
— А у вас тут сколько?
— Восемьдесят максимум. Как на белых песках Бразилии. Я не пойму, какой идиот допустил, чтобы поезда столкнулись?
— Как всегда, виноват стрелочник. Я так думаю, — усмехнулся Варяг. — Слушайте. Тут ерунда за теми холмами какая-то творится.
— Чего там? — насторожился Крест.
— Вы звук такой не слышали? Как раскаты грома и хлопок?
— Нет. А что?
— А я вот услышал. Наверное, оттого что я ближе был и там более-менее ровное место и звук дошел. Короче, громыхнуло далеко и хлопнуло одновременно. Смотрю в бинокль и вижу — туман расползается. Вот словно ниоткуда взялся. Расходится в стороны, а в центре клубится ввысь. Километров пять до того места, наверное.
