Крест уставился на Васнецова.
— Однако, блаженный… Похоже, тот битцевский волк крепко тебе флюиды прополоскал перед смертью.
— Чего?
— Млекопитающие иногда чуют присутствие другого зверя, — пожал плечами Яхонтов. — Чего страху сами на себя нагоняете?
— А ты? — Крест посмотрел на искателя.
— Нет. Только тишина мне не нравится. Даже ветра нет, чтобы в пустых окнах погудеть.
— Эй! — снова крикнул Алексеев, который склонился над ямой, которую сам только что вырыл, распинав ногами снег. — Тут и правда табличка над входом!
— Что там написано? — Варяг направился к космонавту.
— Сейчас. — Он еще раз склонился. Поковырял снег прикладом. Затем поднялся во весь рост и произнес: — Котельнич. Это Котельнич!
Раздался грохот и треск. В мгновение ока что-то проломило доски в стене, на которой, видимо, и находилась эта скрытая от остальных глаз табличка. Алексеев только успел вскрикнуть, как вдруг рухнул лицом в снег, и его тут же затянуло в образовавшуюся в стене дыру. Уже из глубины здания раздался крик Алексеева.
Яхонтов вскинул автомат и бросился к зданию.
— Юра! — воскликнул Яхонтов.
Людоед кинулся следом, и Николай бросился за ним.
— Эй! Что случилось! — Сквернослов распахнул пассажирскую дверь лунохода.
— Закройся изнутри! — рявкнул на него Варяг, чуть обернувшись.
— С-у-у-ука!!! — Вопль космонавта был еще дальше в глубине старого здания вокзала.
— Юра! Что там за хрень?! — заорал Яхонтов, ворвавшись в разлом в деревянной стене над входом.
В ответ лишь гробовая тишина.
— Твою мать. Он автомат свой обронил, — досадливо пробормотал Людоед, поднимая оружие космонавта из снега.
— У него «Стечкин» должен быть еще, — послышался изнутри голос Варяга. — Илья, пошли со мной. Коля, будь у входа. Если никто из нас не вернется, валите отсюда со Славиком дальше на восток. Ясно?
— Нет, — резко ответил Васнецов.
— Я полтора раза повторять не буду, салага! — крикнул Варяг.
В глубине здания раздалась серия хлопков.
— Точно, «Стечкин», — усмехнулся Крест и нырнул в проем.
— Хватит мною помыкать, — проворчал Николай и, слепив крепкий снежок, швырнул его в луноход. Оттуда снова появился Сквернослов.
— Чего там, Колян? — с тревогой в голосе спросил он.
— Возьми пулемет, гранат побольше и тащи свою задницу сюда, — заявил Васнецов.
— Ишь ты, — хмыкнул Вячеслав и, выскочив из машины, кинулся к открывающейся аппарели.
Внутри загрохотал автомат.
— Черт! Подсвети! — послышался приглушенный голос Людоеда.
Снова хлопки пистолета.
Вячеслав наконец подбежал к Николаю.
— Что случилось-то?
— Что-то утащило Юру внутрь. Мужики полезли его выручать. Дай пару гранат.
— Держи. Вот еще осколочная.
— Ага. Короче, Славик. Ты с пулеметом тут будь. Я на ту сторону здания.
— А на хрена?
— Так надо, Славик!
Васнецов вскочил на крышу и побежал по ней, ощущая, как давно прогнившая крыша угрожающе скрипит и прогибается под ногами.
Еще одна автоматная очередь прошила пунктирную линию в крыше рядом с Николаем.
— Черт! Мужики! Это я! Не стреляйте!
Васнецов разбежался и нырнул в сугроб с тыльной стороны здания.
Внутри что-то громыхнуло. Нет… Вроде это не взрыв. Николай поднялся и стал искать хоть одно свободное от снега окно. В этот момент участок крыши взметнулся ввысь и в стороны. Ломая гнилую крышу здания, на улицу выскочило какое-то существо, покрытое белесо-бурой шерстью. Поначалу было похоже, что это очень крупный медведь. Но что-то в пропорциях его строения было человеческое. Смущало только отсутствие шеи и крохотные красные глаза, которые существо резко прикрыло лапами, оказавшись на освещенной улице. Огромными прыжками-шагами оно пронеслось мимо Николая и стало быстро удаляться. Опешивший было Васнецов наконец опомнился и, вскинув автомат, дал длинную очередь. Несколько пуль попало в зверя. Но он не замедлил своего движения и не издал ни звука. Николай вдруг ощутил азарт охотника и ощущение того, что он сильнее этого странного существа. Ведь существо убегает. Это вселяло уверенность. А еще вселял уверенность автомат. Васнецов бросился вдогонку.
— Стой, хреновина непонятная!
Силуэт существа стал растворяться в тумане. Еще можно было разглядеть кровоточащие раны от пуль на спине. Вот оно нырнуло в зияющее чернотой окно ближайшего здания.
Подбежав к зданию, Васнецов дал длинную очередь в окно и, сменив рожок, осторожно просунул внутрь голову. В помещении было совсем темно, но узкая полоска света от окна позволила разглядеть то, чем был завален пол. Бесчисленное количество обглоданных и ломаных костей. Только обилие черепов позволило безошибочно определить, что это все человеческие кости. Васнецов отпрянул в ужасе и трясущейся рукой достал из подсумка гранату. Быстро выдернул чеку и швырнул ее внутрь. Громыхнул взрыв и последовавший за ним неприятный, бьющий по нервам звук разметаемых костей. Николай выхватил еще одну гранату и повторил свои действия. Но граната стукнулась в оконную раму и, отскочив, упала прямо в ногах у Васнецова.
— Бл…
Вдруг кто-то подхватил Васнецова, и он почувствовал, что летит. Секундный полет позволил ему вспомнить все крепкие выражения, употребляемые Сквернословом, и прокричать едва ли не половину из них. Затем раздался взрыв и снова звук падающих костей.
Ошарашенный Николай поднял голову и увидел стоящего в нескольких шагах перед ним Варяга. Это он отшвырнул нерадивого отрока и успел закинуть гранату в дом.
— Что, козел, всех убил?! — рявкнул Яхонтов.
— Послушай. Я…
— Чешуя!!! — Варяг вдруг подбежал к Васнецову и со всей силы пнул его в бедро. — Сука!!!
Николай скорчился от боли.
— Ты чего… — простонал он, схватившись за ногу.
— Ты достал меня уже простотой своей, муфлон вонючий!
Последовала крепкая затрещина.
— Я что тебе, барану, сказал делать, а?!
Еще один пинок.
— Варяг, перестань! — К нему подбежал Людоед. — Оставь. Пацанчик в раж вошел. Себя в его годы вспомни!
— Да иди ты тоже на хрен! — Варяг оттолкнул Илью и побрел в сторону здания вокзала.
Людоед помог Николаю подняться.
— Знаешь, блаженный, если бы тебя Варяг не стал бить, то это я сделал бы, — сказал он строго.
— Да чего… — всхлипнул Николай, сдерживая слезы.
Он никогда не видел Варяга таким. И никак не мог бы от него ожидать подобной жестокости именно к нему. Он вдруг вспомнил, как Яхонтов играл с ним, когда Васнецов был еще ребенком, и сейчас эти воспоминания казались совсем неправдоподобными. Или словно о другом человеке.
