— Хочешь сказать, что я должна закончить обучение этому здесь? — я грустно ухмыльнулась. — Я всё равно не смогу, потому что уйду через месяц-два. Да и, почему именно я? Почему тогда не набрать равное мальчикам количество девочек и не воспитывать их так же? Почему допущена лишь случайно забредшая сюда старшеклассница?
— Случайно ничего не происходит, — заметил Лео. Я насторожилась. Не хочет ли он сказать, что меня всё-таки заманил поцелуем кто-то специально подосланный? — Нас всех ведет судьба.
— Судьба… вот как, — повторила я смиренно, и пошутила: — А я думала, что имя этому "учитель Хенсок".
— Он просветленный. Ему виднее, куда указывает предназначение, — с верой в произнесенное закивал Лео и стал отступать. — Если ты не идёшь, то я пойду… мне пора.
— Хорошо. Осторожнее там. С тиграми. — улыбнулась я. Он тоже.
— И ты. Осторожнее, — Лео замялся, но добавил: — Люди тоже хищники. Куда более опасные.
И вышел. Что ж, приятно, что он подошел первым и сломал начавшую возникать преграду. Но отчего он предостерег меня? От наших ребят? Или он опять видел всё, и знает, что я промаршировала в баню к Сандо? И что он об этом думает? А что я сама об этом думаю? Начался новый день после очень, очень трудного дня, и пыл после агонии у меня утихал, и голова бралась за ум, так что втолкни меня сейчас в комнату, где сидит обнаженный Сандо в бочке, я бы выбежала с криками, но вчера было совсем другое настроение. У меня оно регулярно разное, как и у всех девочек, а вот здешние парни в этом плане постоянны, уж кто какой есть — тот так себя и ведет. И как себя теперь будет вести Сандо? Я доготавливала завтрак, предвкушая грядущие перемены в своём существовании.
15 и 16 октября
Сезон дождей не обходит стороной и святые места. Тигриный лог поливался небесами по два-три раза в день короткими внезапными порывами, а вчера была гроза. На всякий случай мы подготовились к такой же буре, как в прошлый раз, но её не случилось. Над вершинами нависли туманные облака, окрутившие их и скрывающие горные пики, так что становилось похоже, будто их облетают призраки драконов, особенно когда белеющие, истощенные тучи растягивались полосатыми клоками, и тянущийся конец уподоблялся хвосту. Если прорывались лучи солнца, то Каясан превращалась в сказочный мир. Я забиралась на верхнюю площадку и смотрела, как замурзанный слякотью и ветром монастырь начинает поблескивать ярко желтым, отражавшимся в лужах или каплях, тысячами, миллионами повисших на ветвях, крышах. Потом, из ниоткуда, приплетались розоватые блики, как дыхание иного измерения, просачивающееся чародейством в земную обитель. Я до сих пор иногда ждала, не обратится ли тут что-нибудь в магию, потому что если не заниматься бытовыми и людскими делами, и остановиться, задумываясь о красоте окружающего места, о том, какова его духовная составляющая, то не верилось, что границы его задач заканчиваются во вполне объяснимом и обычном подготовлении воинов. Что-то ещё было в этом всём, что-то неуловимое, чище первого, только что выпавшего снега, прячущего под собой опасность. Опасность, от которой воины Лога должны защищать, но они же и будут излучать её, выйдя отсюда.
Думать об их выходе-уходе приходилось всё чаще, когда я наблюдала за опустевшим пятым столиком. После изгнания Джина за ним осталось двое, Пигун и Дженисси, и теперь, поскольку последний был соседом Сандо по комнате, то он подсел пятым к нему же за столик, а Пигун, пользуясь отсутствием Джей-Хоупа, присоединялся то к нам, то к столику Джеро и Хансоля. И та пустота в углу выжимала мне на глаза слезы, едва сдерживаемые, чтобы нормально поесть. Как хорошо, что я не должна оставаться здесь на годы, чтобы не видеть, как шумная и веселая столовая пустеет, как освобождаются места, как покидают Тигриный лог его обитатели. Я покосилась на учительский столик. Лео ел вместе с Ханом и Ли. Когда он учился, получается, что вообще тут всего три монаха было? Но исходя из рассказа Хенсока, Хан тогда ещё не был учителем, он был таким, каков сейчас Хонбин, воином, начавшим странствие и свой путь. Тогда должны были быть ещё какие-то люди? Хан же не совсем один был в своём выпуске?
— Что-то от тебя давно о сексе не слышно, — обратился Пигун к Рэпмону, благочестиво поедающему фасолевый гарнир. — Ты не заболел?
— Нет, ну… я это, — не поднимая глаз, он закрутил палочкой в тарелке, сочиняя. — Медитирую. Просветляюсь. Мантры всякие читаю. Очень помогает. Очень.
— Да у него просто засох и отвалился, — засмеялся Шуга.
— Да заткнись ты! — обижено прикрикнул Рэпмон. — Типун тебе на язык!
На его повышенный тон, распрямив спину и расправив плечи, на той скамье, что была позади них с Пигуном, развернулся Сандо, мимолетно встретившись со мной взглядом.
— Чего шумишь?
— Ничего, — пробормотал парень и углубился в трапезу.
— Всё нормально, Сандо, — похлопал его по предплечью Пигун. Самый старший, он редко вызывал у нашего агрессора приступы желания вмазать, так что не боялся потрогать там, где написано "высокое напряжение, убьёт". И молнию на лбу нарисовать, чтоб не подходили. Хотя это уже какой-то Гарри Поттер будет, а до его доброты Сандо очень и очень далеко. Я бы сказала, что от Гарри в нем только одна седьмая Волана-де-Морта. — Мы подняли больную для нас всех здесь тему, вернее я. Ничего страшного.
— А вы её не поднимайте, будьте так любезны, — прищурившись, прожег брюнет нас всех глазами.
— А она сама собой поднимается, разве нет, Сандо? — захихикал Шуга, вспомнив пятницу, и готов был уже засмеяться громче, но молодой человек, к которому он обратился, едва не опрокинув лавку, на которой сидел (благо, что на ней сидело ещё двое), задребезжав миской и чашкой, подскочил и подлетел с моей стороны к нам. Сахарный сидел посередине, между мной и Ви, и именно это, мне кажется, не дало въехать ему по лицу слета.
— Самый умный? — прорычал Сандо гортанно. Откуда-то из груди клокотало шипение, будто в ней расположился ад со сковородками, на которых поджаривали остатки грешников. — Пошли-ка, выйдем.
Я вцепилась в руку Юнги. Он и сам зажался между нами, но взгляда не отводил, и я боялась, что не захочет показаться трусом, встанет и пойдёт, и Сандо размажет его по дорожке.
— Не надо никуда ходить, — попросила я, выведя плечо вперед, чтобы закрыть Шугу.
— А ты не вмешивайся, — быстро пробормотал он, не посмотрев на меня. Незаметно поднявшийся из-за учительского столика, рядом внезапно нарисовался Лео.
— В чем дело, Сандо?
— Ни в чем, разговариваем, — активизировал выдержку парень, чтобы не сорваться при своём учителе.
