— Спасибо, — пробормотал Теро, — теперь я не один.
Тепло дракона распространилось по руке, маг согрелся. Улыбаясь, Теро погрузился в спокойную медитацию. Он должен быть в форме, когда начнутся неизбежные неприятности, какой бы вид они ни приняли.
Глава 39. Пути расходятся
За ночь с гор надвинулись тучи, и рассвет разгорелся за тонкой пеленой дождя. Бека слизнула сладкую капельку со щеки, радуясь свежему вкусу воды.
Они упорно скакали всю ночь, не сворачивая с главной дороги, чтобы казаться обычными курьерами. В какой-то придорожной деревне им удалось украсть четырех лошадей. Когда придет время расстаться — а теперь это должно было случиться уже скоро, — Бека, чтобы запутать следы, заберет с собой коней, которые были приготовлены акхендийцами для настоящих гонцов.
Это был хороший план; подобные уловки Ургажи не раз использовали, чтобы обмануть пленимарцев. Не нравилось Беке другое: вот уже час Серегил был молчалив и слишком часто вглядывался в густой лес по сторонам дороги. Алек тоже обеспокоенно посматривал на друга, предчувствуя беду.
Наконец Серегил так резко натянул поводья, что конь Беки налетел на его скакуна.
— Проклятие, что еще теперь? — спросила Бека, еле успевшая увернуться от копыт начавшего брыкаться пугливого гнедого.
Серегил ничего не ответил; успокоив своего коня, он стал пристально разглядывать заросшую тропу, уходящую влево. Выражение его лица не обнадежило спутников.
— Мы пропустили ту дорогу, которую ты ищешь, да? — спросил Алек, и Бека уловила беспокойство в его голосе. Для опасений имелись все основания: Серегил был их единственным проводником, а с тех пор, как он путешествовал в этих краях, прошли десятилетия.
Серегил пожал плечами.
— Может быть. Наверное, по той дороге никто не ездит с тех пор, как я ее видел, — недаром Амали говорила, что многие деревни здесь вымерли. — Он бросил взгляд на светлеющее небо, и его лицо стало еще более мрачным. — Поехали, нам нужно будет вскоре убраться с главной дороги. К перевалу ведут и другие тропы.
Кирнари Акхенди разбудил звук открывающейся двери спальни. Сердце его гулко заколотилось, он выхватил из-под подушки кинжал и выбросил вперед руку, чтобы защитить свою молодую жену. Однако вторая половина кровати оказалась пуста.
В комнату, держа в руке свечу, проскользнул домоправитель, Гламиэль, и неслышно приблизился к постели.
— Где моя жена? — резко спросил Райш, прижимая руку к груди; сердце его пронизала боль.
— В саду, кирнари. Она недавно встала.
— Конечно. — Райшу в последние дни так редко удавалось уснуть, что по пробуждении он с трудом соображал. — Так в чем же дело? Еще ведь не рассвело.
— Давно рассвело, кирнари. Амали приказала не беспокоить тебя, но сегодня утром пришло странное известие. — Гламиэль подошел к высокому окну и отдернул занавеси. Комнату наполнил серый свет сумрачного утра и запах дождя. Выглянув сквозь цветущие побеги, обвивающие раму, Райш увидел жену, сидящую в одиночестве в беседке. Прошлой ночью она снова плакала и умоляла его довериться ей, объяснить, что скрывается за его молчанием и его гневом. Но что мог Райш ей сказать?
Задумавшись, он пропустил начало рассказа Гламиэля; пришлось просить того повторить.
— Скаланцы отправили прошлой ночью гонца, — сообщил домоправитель.
— Ну и что?
— Конечно, кирнари, никто не видел в этом ничего необычного, пока только что не пришло известие из деревни, где курьер первый раз менял лошадей. Ни один из сопровождающих акхендийцев не подал условного сигнала, да и этого гонца наш паренек раньше не видел. Один из сопровождающих утверждал, что он Ванос-и-Намал, но тот не покидал казармы скаланцев в Сарикали. Я сам с ним разговаривал. На месте и остальные, кто должен был сопровождать скаланского курьера. Что нам следует делать?
— Ты давно узнал все это?
— Только что, кирнари. Не нужно ли уведомить Бритира-и-Ниена?
— Нет. Сначала мы должны выяснить, что затеяли наши скаланские друзья.
— Немного подумав, Райш добавил: — Пошли за Серегилом. Я хочу поговорить с ним немедленно.
Оставшись один, Райш бессильно откинулся на подушки. Перед его мысленным взором вставали тревожные образы: Серегил, искусно вспарывающий брюхо дохлой рыбы и извлекающий оттуда кольцо так уверенно, словно он заранее знал, что оно там; а еще раньше, в саду, он все осматривал так внимательно, так умело… В то время наблюдать за ним было интересно и приятно. Теперь же воспоминание наполнило кирнари беспокойством.
Холодный поцелуй несущего капли дождя ветра разбудил Теро. Утренний ливень барабанил по крыше, снизу в коллос долетали чьи-то голоса. Услышав имя Серегила, маг взглянул в ту сторону волшебным зрением и обнаружил Мирна и Стеба, разговаривающих с каким-то незнакомым ему акхендийцем.
— Я не видел еще сегодня утром благородного Серегила, — говорил Мирн. — Я ему передам, что благородный Райш ждет его у себя.
— Дело очень срочное, — сказал акхендиец.
«Ну вот, начинается», — подумал Теро. Он поспешно спустился в пустую комнату Серегила и запер за собой дверь. Как оказалось, он еле успел. Кто— то взялся за ручку и подергал дверь.
— Серегил, тебя ждут внизу. — Вот невезение! Это оказался Кита — от слуги можно было бы отделаться резким ответом. — Ты спишь? Серегил! Алек!
Теро поспешно провел рукой над кроватью, приказывая ей воспроизвести то, что она помнит, — что угодно. Кровать воспроизвела ритмичный скрип и страстный мужской стон. Волшебник в раздражении отступил на шаг. Он ожидал услышать храп, но, видимо, должен был бы знать, чего ждать от друга.
Однако раздавшиеся звуки дали желаемый эффект. За многозначительной тишиной за дверью последовали тактично удаляющиеся шаги.
Не теряя времени, Теро достал восковые шарики, приготовленные накануне, придал им форму человечков и сунул под одеяло. Взмахнув над постелью палочкой, он беззвучно произнес заклинание, вспоминая лица, тела, форму рук и ног. Восковые подобия раздались и удлинились. К тому времени, когда Теро завершил пассы, фигуры походили на Серегила и Алека, но оставались неподвижными и невыразительными. Маг коснулся пальцем холодного лба «Серегила» и дунул ему в ноздри. На восковых щеках появился румянец, черты смягчились. То же самое Теро проделал и с двойником Алека, потом придал обеим фигурам позы спящих людей. Призвав на помощь воспоминания о совместных ночлегах во время путешествия, он добавил равномерное дыхание и легкое похрапывание. Если слуги проявят должную деликатность, уловка может дать беглецам несколько драгоценных часов.
Теро оставил дверь незапертой и спустился в главный зал, где Кита извинялся перед посланцем-акхендийцем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
