В ту ночь Догах послал Мине еще одно сообщение, умоляя ее либо прислать в Сильваност подкрепление, либо разрешить его войску покинуть город. Хотя идти ему было все равно некуда — ведь он находился в центре вражеской территории.
Через два дня курьер вернулся с ответом.
«Генералу Догаху.
Держитесь. Помощь уже в пути.
Именем Единого Бога,
Мина».
Увы, подобный ответ не слишком утешил генерала.
Каждый день Догах осторожно поднимался на стены Сильваноста и вглядывался на север, юг, запад и восток. Там были эльфы. Повсюду. Они окружили город, и теперь генерал в любую минуту мог ожидать их атаки. Однако время шло, а эльфы ничего не предпринимали.
5. Зеленый Лабиринт
Тассельхофу Непоседе казалось, что его вытягивают в длину, ширину и при этом еще пытаются вывернуть наизнанку, вследствие чего он испытывал тошноту и сильнейшее головокружение. Когда-то кендер считал простой деревянный пол и обычную твердую землю ничего не значащими вещами, но сейчас он отдал бы все на свете за возможность снова ощутить их под своими ногами. А еще ему очень хотелось, чтобы эти самые ноги перестали наконец притворяться головой и заняли положенное им место внизу туловища.
К счастью, на сей раз кендеру по крайней мере не угрожала опасность оглохнуть, поскольку Конундрум надорвал-таки криком горло и теперь мог производить лишь слабые квакающие звуки.
Тас ни секунды не сомневался в том, что главным виновником его отвратительного состояния является устройство для перемещений во времени, и мрачно гадал про себя, как долго ему еще предстоит лететь, периодически приземляясь в разных временных точках. Он попытался было утешиться тем, что рано или поздно любому путешествию приходит конец, но утешения не почувствовал, ибо тут же вспомнил, что его собственное путешествие должно закончиться под ногой Хаоса.
Такие мысли мучили вращавшегося Тассельхофа, когда вдруг среди них мелькнула одна новая: наверняка тот, кто незримо сжимал его плечо, мог как-то прекратить этот бесконечный полет, сопровождавшийся постоянными кувырканиями в воздухе.
Кендер поклялся, что сделает все возможное и невозможное, чтобы встретиться с обладателем невидимой руки сразу же после очередной посадки, а посему, едва коснувшись земли («о, благословенная земля!»), он вскочил на свои затекшие ноги и поспешил оглядеться. Увы, единственная рука, которую он увидел, принадлежала гному, а никакой другой поблизости не было да и быть не могло, ибо артефакт опустил их посреди выжженного поля, откуда были видны лишь какие-то стеклянные строения, сверкавшие багрянцем и золотом в лучах заходящего солнца. В воздухе чувствовался запах гари, хотя огонь, уничтоживший растительность, был уже потушен. Издали доносились чьи-то голоса и пронзительный плач флейты.
У Тассельхофа появилось смутное ощущение, что он уже бывал здесь раньше. Правда, из-за постоянных прыжков во времени он затруднялся сказать, когда бывал и зачем, но сам вид окрестностей показался ему определенно знакомым.
Кендер решил отправиться на поиски кого-либо и выяснить название местности, но в эту минуту Конундрум взволнованно выдохнул:
— Зеленый Лабиринт!
Тассельхоф посмотрел по сторонам. Да, гном не ошибся. Голое поле, на котором они стояли, — вот все, что осталось от живой изгороди после того, как красные драконы испепелили ее своим огненным дыханием. Стены из тесно переплетенных ветвей были сожжены дотла. Причудливые дорожки, некогда уводившие путников в глубь зарослей, теперь были обнажены, и Тассельхоф мог видеть схему Лабиринта так ясно, словно она была нарисована белой краской на черном фоне земли. Он видел каждый изгиб, каждый поворот, каждый хитрый крюк, заманивающий в тупик. Видел путь к самому сердцу бывших дебрей и выход из них. Впервые Тас получил возможность как следует рассмотреть серебряную лестницу: она вела вверх, в никуда. Однажды кендеру пришлось прыгать с самой ее вершины в пламя и дым, и сейчас при мысли об этом он почувствовал легкий приступ тошноты.
— О боже! — прошептал Конундрум, и Тас вспомнил, что составление плана Лабиринта являлось Целью Всей Жизни гнома.
— Конундрум, — начал было Тас, — я…
— Все как на ладони, — сказал гном.
— Я знаю, — Тас похлопал Конундрума по руке. — И…
— Теперь по нему можно бродить сколько угодно и при этом ни разу не заблудиться.
— Может быть, ты найдешь себе другое занятие, — предложил Тас из лучших побуждений. — Хотя лично я воздержался бы от ремонта магических устройств…
— Идеально! — воскликнул вдруг Конундрум, и его глаза наполнились слезами счастья.
— Что? — изумился Тас. — Что идеально?
— Мне нужен пергамент, бутылка с чернилами и кисточка.
— У меня нет бутылки с чернилами.
Конундрум взглянул на кендера с явным недовольством.
— Тогда какой с тебя толк? Ладно, забудь, — добавил он раздраженно. — Ага! Древесный уголь! Это подойдет.
Гном отпустился на землю, расправил на ней полу своего одеяния и, взяв древесную палочку, начал медленно и аккуратно наносить на него план сгоревшего Лабиринта.
— Так намного легче, — бормотал он себе под нос. — Жаль, что я раньше до этого не додумался.
Тут Тассельхоф почувствовал знакомое прикосновение к левому плечу, и устройство для перемещений во времени засверкало всеми своими драгоценными камнями.
— До свидания, Конундрум! — крикнул Тас, когда белые извилистые дорожки начали кружиться, убегая куда-то вниз.
Гном даже не поднял головы. Он был уже полностью поглощен составлением карты.
6. Странный пассажир
В маленьком порту на юге Восточных Дебрей, с борта судна, только что пересекшего Новое море, сошел на берег странный пассажир, доставивший этим немалое облегчение капитану, который уже давно мечтал избавиться как от него самого, так и от его норовистого коня.
Никому из моряков не удалось даже мельком увидеть лицо незнакомца, поскольку во все время плавания оно было скрыто капюшоном, и в результате среди команды возникло множество толков, в большинстве своем не имевших ничего общего с действительностью. В частности, некоторые думали, что это переодетая женщина, — юнга однажды заметил высунутую из-под плаща руку, показавшуюся ему слишком тонкой и хрупкой для мужчины. Другие приняли незнакомца за чародея — ведь чародей тоже носили одежды с капюшонами и тоже держались особняком. И лишь один моряк полагал, что пассажир является эльфом и лицо прячет просто из осторожности, понимая, что люди не обрадуются подобному соседству.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
