Тот не услышал его слов: он продолжал оглядываться, ища глазами Мину.
Герард повторил свой вопрос, на этот раз повысив голос.
— Меня зовут Сильванеш. — Эльф свободно говорил на Общем, хотя понимать его было трудновато из-за сильного акцента. Он остановился и внимательно посмотрел на Герарда. — Мне незнакомо твое лицо. Тебя ведь не было с ней в Сильванести, не так ли?
Герард не стал уточнять, кого юноша имел в виду под «ней»: вне всякого сомнения, для него существовала только одна «она» в целом мире.
— Нет, — буркнул он, — не было.
— Куда она сейчас отправилась? — Сильванеш снова принялся искать Мину взглядом. — И когда вернется?
Палатки, предназначенные для Мины и ее телохранителей, стояли особняком, на приличном расстоянии от других, и лагерный шум практически не долетал сюда. Да и в самом лагере он уже поутих, ибо с уходом эльфа шоу было закончено и рыцари и солдаты вернулись к своим приготовлениям.
— Вы действительно король Сильванести? — спросил Герард.
— Да, — рассеянно произнес Сильванеш, продолжая свои поиски.
— Тогда что вы здесь делаете?
В этот момент Сильванеш увидел Мину: она скакала верхом на Сфоре через долину. Вдвоем, счастливые, они мчались наперегонки с ветром, и боль в глазах эльфа стала ответом на вопрос соламнийца.
— Что ты сказал? — спросил Сильванеш, со вздохом повернувшись к нему, после того как Мина скрылась из виду. — Я не расслышал.
— Не важно… Ну и кто же управляет сильванестийцами в отсутствие Вашего Величества? — ядовито поинтересовался Герард. Он вспомнил о другом короле — Гилтасе, который в трудную минуту принес себя в жертву своему народу, а не сбежал от него.
— Моя мать. Она уже давно об этом мечтала.
— Ваша матушка — или Рыцари Тьмы из Нераки? — холодно уточнил Герард. — Я слышал, они захватили Сильванести.
— Мать борется с ними, — ответил Сильванеш. — Она просто рождена для борьбы и обожает битвы и чувство опасности, которое я ненавижу. Наши люди страдают и умирают. Умирают из-за моей матери — можно сказать, она пьет их кровь и в ней черпает силы. Меня от этого тошнит.
Герард захлопал глазами. Он не понял эльфа, хотя тот говорил на Общем, и хотел попросить его пояснить свой странный монолог, но тут из соседней палатки вышла Одила. Увидев Герарда, она остановилась и покраснела, а затем развернулась и двинулась в сторону лагеря.
— Я принесу вам воды, Ваше Величество, — предложил Герард, следя за ней взглядом. — Вам нужно умыться после дороги. Равно как и поесть чего-нибудь.
Герард был прав: эльфы вообще были худощавы, но этот малый явно находился на грани истощения. «Должно быть, жив одной любовью», — подумал Герард. Его гнев начал постепенно сменяться жалостью к юноше — такому же несчастному пленнику, как и он сам.
— Как хочешь, — безразлично согласился Сильванеш. — Когда, ты думаешь, вернется Мина?
— Скоро, — заверил Герард эльфа, почти впихивая его в палатку. — Вам нужно отдохнуть.
Избавившись на некоторое время от своего подопечного, рыцарь поспешил вслед за Одилой.
— Ты избегаешь меня, — сказал он вполголоса, поравнявшись с ней.
— Ради твоего же блага, — ответила она, не замедляя шага. — Ты должен уйти и передать сообщение рыцарям в Оплоте.
— Именно это я и собирался сделать, но Мина повесила на меня одурманенного ею эльфийского короля. — Герард мотнул головой в сторону палатки Сильванеша. — Я приставлен к нему в качестве телохранителя.
Одила остановилась и посмотрела на друга.
— Правда?
— Правда.
— Идея Мины?
— А то чья же.
— Как умно, — заметила Одила, возобновляя ходьбу.
— Да уж куда умнее, — пробормотал Герард. — Ты случайно не знаешь, зачем ей понадобился этот эльф? Вряд ли она питает к нему нежные чувства.
— Конечно, не питает, — усмехнулась Одила. — Мина рассказала мне о нем. Возможно, сейчас Сильванеш может показаться тебе ни на что не годным, но это не так — на самом деле у него есть все задатки великого правителя, и, едва лишь у него появится желание встать во главе своего народа, сильванестийцы последуют за ним как один. Мина знает это и принимает адекватные меры.
— А почему она просто не убьет его? — спросил Герард. — Смерть была бы гораздо милосерднее любого ее замысла.
— Смерть превратит Сильванеша в мученика и поднимет эльфов на борьбу. А так они просто сидят сложа руки и ждут его возвращения… Кстати, за нами наблюдает Галдар. Мне нужно идти. Не следуй за мной.
— А куда ты идешь?
Девушка старалась не смотреть на него.
— Я должна отнести еду чародеям и накормить их.
— Одила! — Герард схватил ее за руку. — Ты все еще веришь в силу Единого Бога?
— Да, — ответила она, бросив на него вызывающий взгляд.
— Даже зная, что это злая сила?
— Злая сила, которая исцеляет больных и приносит утешение сотням страждущих, — подчеркнула Одила.
— Ага, а еще вселяет жизнь в мертвецов.
— Такое под силу только Божеству, — спокойно сказала она. — Я верю в силу Единого Бога, Герард, да и ты тоже. Потому ты и находишься здесь.
Рыцарь хотел возразить, но не смог. Сила Единого Бога… Не о ней ли ему постоянно нашептывал внутренний голос? По собственной ли воле он так долго оставался рядом с Миной? Или…
Заметив его смущение, Одила развернулась и ушла, а Герард еще долго стоял на месте и смотрел ей вслед.
8. Рыцарь Черной Розы
На этот раз путешествие длилось недолго: не успел Тас устать от вращения в воздухе, как вдруг, кувырнувшись напоследок еще раз, он приземлился обеими ногами на твердую землю.
Кендер с облегчением вздохнул и огляделся.
Зеленого Лабиринта больше не было. Конундрума тоже. Был только розовый сад, посреди которого и стоял Тассельхоф.
Наверное, в прошлом этот сад был воплощением самой красоты, но что-то заставило ее уйти отсюда. Засохшие цветы роз, некогда ярко-красные, теперь почернели, и их нежные головки безжизненно поникли на потемневших стеблях. Под обрушившейся каменной стеной лежали груды мертвых листьев. Дорожка из каменных плиток, ведшая в замок, была разбита, а стены самого замка — обуглены. Из-за высоких кипарисов в сад почти не проникал солнечный свет, так что, когда сюда приходила ночь, она казалась лишь усилением дневных теней.
Непоседе стало грустно, ибо за всю свою жизнь он еще ни разу не видел места, которое нагоняло бы на него такую невыразимую тоску.
— Что ты здесь делаешь? — раздался вдруг суровый голос.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
