Король поднялся и двинулся дальше с первыми лучами солнца. Ему не нужно было пришпоривать скакуна, ибо Сфор не меньше седока горел желанием как можно скорее увидеть свою хозяйку.
Они летели к ней, и ее имя звучало в цокоте лошадиных копыт и в биении сердца молодого эльфа.
Через несколько дней после встречи с Сильванешем торговый караван прибыл в порт. Оставив мужей обустраивать место для жилья, две подружки поспешили на рынок. Там их остановил пожилой эльф, который слонялся среди лотков и подходил ко всем торговцам и покупателям.
Это был «очень противный эльф», как охарактеризовала его одна из женщин, ибо он разговаривал с ними так, словно обращался к пустому (хотя и к говорящему) месту. Впрочем, столь неприятное обстоятельство не помешало ей за некоторую сумму денег рассказать эльфу все, что он хотел знать.
Да, они встретили по дороге его молодого собрата. Да, судя по манерам, юноша был явно из хорошей семьи. Нет, они не помнили, куда он держал путь, но в тот вечер разговоры велись вокруг Оплота. В конце концов женщина высказала предположение, что именно туда и направился молодой эльф (хотя с той же уверенностью она могла бы утверждать, что он намеревался лететь на луну).
Эльф молча расплатился с ними и ушел той же дорогой, что и Сильванеш, предоставив дамам долгожданную возможность сделать собственные выводы о цели подобных расспросов.
— Все понятно: тот юноша — его сын, сбежавший из дома, — оживленно заявила одна.
— Оно и понятно, — согласилась другая. — От такого папаши кто угодно сбежит.
— Мне следовало пустить этого эльфа по ложному следу, — сказала первая.
— Нет-нет, ты поступила правильно, — возразила ее спутница, вытягивая шею, чтобы посмотреть, сколько монет в руке у подружки. — Нам не пристало вмешиваться во внутренние дела чужих семей, тем более когда речь идет об иной расе.
И, взявшись за руки, они поспешили в ближайшую таверну, дабы найти там достойное применение эльфийским деньгам.
7. Пленники веры
Войска Рыцарей Тьмы неумолимо приближались к Оплоту. Мина ехала немного впереди своей армии. Она посещала лежавшие на ее пути города и деревни и несла их жителям весть о Едином Боге. А еще в каждом населенном пункте она приказывала привести к ней всех местных кендеров, чем немало изумляла обывателей. Большинство полагало, что Мина собирает их, чтобы уничтожить (и, надо сказать, очень немногие об этом сожалели), однако она просто искала некоего особого кендера по имени Тассельхоф Непоседа.
Многие кендеры представлялись ей Тассельхофами, но ни один из них не оказался тем самым Тассельхофом. После допроса Мина неизменно отпускала кендеров на все четыре стороны с обещанием щедро наградить того, кто приведет к ней Непоседу.
И вот в ее лагерь начали тащить самых разных «Тассельхофов», включая собак, свиней, ослов, козлов и прочую живность. А однажды группа из десяти кендеров даже приволокла взбешенного гнома: они нашли его спавшим после сильной попойки, связали по рукам и ногам и доставили к Мине, отчаянно пытаясь заверить ее, что он-то и есть настоящий Тассельхоф Непоседа, замаскировавшийся с помощью фальшивой бороды.
Люди и кендеры Соламнии, Трота и Восточных Дебрей воспринимали Мину так же, как когда-то сильванестийские эльфы, — они встречали ее с величайшим подозрением, а провожали с молитвами и песнями. Замок за замком, город за городом склонялись перед чарами Повелительницы Ночи.
Герард давно уже оставил надежду на то, что его товарищи нападут на войско Рыцарей Тьмы. Наверно, Повелитель Тесгалл предпочтет сконцентрировать свои силы в Оплоте, а не тратить их на обозы Мины. Впрочем, по мнению Герарда, любые попытки соламнийцев удержать ситуацию под контролем теперь потеряли всякий смысл — армия Мины стремительно росла, ибо каждый день приводил под ее знамена новых верующих, готовых сражаться за нее во имя Единого Бога. И хотя Повелительница заставляла своих людей идти с раннего утра до позднего вечера, общее настроение было бодрым и радостным, словно в конце пути их ждала не кровавая битва, а веселое празднование.
Одила по-прежнему ехала рядом с Миной, впереди войска. Герард не мог выяснить, делала ли она это добровольно или по принуждению, поскольку девушка упорно избегала любых контактов с ним.
Конечно, Одила поступала так ради его же безопасности, но ведь она была единственным человеком, с которым Герард мог поговорить, и вскоре он почувствовал, что готов пойти на любой риск, лишь бы только получить возможность поделиться с нею мучившими его мрачными мыслями.
Однажды раздумья рыцаря были неожиданно прерваны минотавром: обнаружив Герарда рядом с повозкой магов, Галдар приказал ему немедленно проехать вперед. Соламнийцу пришлось повиноваться, и с той минуты он оказался под неусыпным надзором минотавра.
Для Герарда оставалось загадкой, почему с ним до сих пор не произошло никакого «несчастного случая». Более того, для него стал загадкой и сам Галдар: рыцарь часто ощущал на себе его взгляд, однако с удивлением читал в нем не злобу, а какую-то странную задумчивость.
Соламниец держался особняком, решительно пресекая малейшие попытки нераканцев завязать с ним знакомство. Он не мог разделять того энтузиазма, который выказывали они, обсуждая, скольких защитников Оплота нужно просто выпотрошить, а скольким отрубить головы, чтобы затем насадить на колья.
Молчаливость и необщительность Герарда быстро оттолкнули от него всех и вся. Впрочем, он был только рад тому, что его наконец оставили в покое.
Или не оставили? Было ли случайностью, что у него за спиной постоянно маячила рогатая тень?
Дни тянулись за днями. Армия Мины миновала Восточные Дебри, сделав крюк на север через Трот, и через Троталовый Провал углубилась в Халькистовы горы, а оттуда двинулась на юг, в сторону Оплота. Когда густонаселенные земли остались позади, Мина присоединилась к войску, заняв место в авангарде, и минотавр поспешил переключить основную часть своего внимания с Герарда на госпожу, чем доставил соламнийцу немалое облегчение.
Одила тоже вернулась, только теперь она снова ехала в повозке с янтарным саркофагом и телами мертвых магов. Горя нетерпеливым желанием перемолвиться с ней хотя бы словечком, Герард решил незаметно перебраться в арьергард, но не успел он отстать и на сотню шагов, как Галдар разыскал его и водворил на прежнее место.
Вскоре на горизонте появилась темно-синяя полоска. Поначалу Герард принял ее за группу дождевых облаков, однако по мере приближения к ней начал различать клубы дыма, струившегося над вершинами. Это были вулканы, именовавшиеся Властителями Судеб, — стражники Оплота.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
