В отличие от Штелера, новичка сыскного дела, «наемник» был совершенно спокоен, а может, просто не подавал виду, что присутствие «компаньона» за спиной его тревожит. Не ускоряя шага и даже ни разу не оглянувшись, он медленно брел в известном только ему направлении, а затем вдруг остановился возле небольшого трактира, из окон которого доносились не только выкрики пьяных да призывный грохот кружек, но и… Штелер даже не поверил ушам… приятная, успокаивающая музыка.
Постояв немного, как будто поджидая подходящего момента, «наемник» вошел внутрь. Моррона очень насторожило, что подозреваемый в вампиризме незнакомец так и не оглянулся и даже не посмотрел по сторонам, перед тем как войти в явно пользующееся дурной славой заведение.
Здравый смысл и обычный, свойственный не только человеку, но и моррону инстинкт самосохранения попытались удержать Штелера от необдуманного шага, но тщетно… Бывший полковник очень не любил бросать дела на середине, не доведя их до логического завершения. Поэтому он направился к двери притона, хотя куда разумнее было бы просто удалиться.
* * *
«Вельможи живут во дворцах, нищие ютятся в халупах. Одними движет страх скатиться вниз; другими – желание подняться. И те, и другие люто ненавидят друг друга, но, к счастью, их жизненные пути редко пересекаются. Между ними огромная прослойка из тех, кто еще не поднялся или еще окончательно не скатился» – этот закон жизни настолько аксиоматичен, что ставить его под сомнение просто нелепо.
Неизвестно, чем руководствовался владелец корчмы на северной окраине Денборга, какие цели себе наметил, но ему удалось невозможное – собрать под крышей своего заведения и знать, и нищету, а также представителей всех промежуточных сословий.
В зале, гораздо большем, нежели можно было бы предположить, глядя на заведение снаружи, собралось около сотни гостей. По соседству со столиком, который весьма удачно успел занять Штелер, трапезничала пара вельмож в расшитых золотом камзолах. Они откушивали на серебре и невозмутимо о чем-то беседовали, изредка поглядывая на небольшой помост, наподобие сцены, где постоянно проходило какое-то действие. Довольно неплохо владеющие скрипичным смычком и умеющие нажимать на нужные клавиши клавесина музыканты сменялись далеко не безголосыми певцами, а те, в свою очередь, уступали место искусным танцорам. Развлечение продолжалось вне зависимости от того, шумели ли посетители или на краткие мгновения затихали. Людей искусства ничуть не смущали ни громкие выкрики, ни чавканье, ни звон разбитой посуды, ни довольно часто возникающие, но мгновенно затухающие потасовки. Кто-то из гостей спорил, кто-то вздорил, но если дело доходило до кулаков, то драки ограничивались обменом двумя-тремя ударами и не охватывали, как это обычно бывает, весь зал.
Рядом с парочкой нетребовательных к окружению аристократов, что уже само по себе вызывало подозрение, сидела группа наемников, недовольно поглядывавших в сторону галдевших поблизости солдат третьего денборгского полка. Немудрено, что платные мастера меча и мушкета недолюбливали «деревенщин в мундирах», хуже обученное, но зато более дисциплинированное и послушное армейским порядкам «мясо войны». Вид нашивок и эполетов весьма раздражал привыкших воевать за звонкую монету солдат, однако никто из них не осмеливался прервать наглые бахвальства разошедшихся в пьяном угаре юнцов. Брезгливостью во взглядах да насмешливыми ухмылками дело и ограничивалось.
Блюда и посуда на столе наемников были намного проще, чем трапеза аристократов. Суетливые разносчики приносили приборы каждому «по статусу», да и перечень предлагаемых яств был для представителей каждого сословия разным. Удивительно, что трактирные служки никогда не путались и не оскорбляли достоинство гостей неподобающими его рангу кушаньями и приборами. Наемники и солдаты неторопливо скребли деревянными ложками по глиняным тарелкам, вельможи рядом мерно позвякивали серебряными ножами да вилками, а Штелеру, выглядевшему как состоятельный горожанин, принесли железные приборы и недорогой фарфор. Посетители были очень разными, но что-то ведь их объединяло, что-то привело под одну крышу, да еще в забытый Небесами уголок на городской окраине?
Сколько ни силился моррон, а ему так и не удалось определить, что же было общего у нищих, горожан, наемников, солдат, родовитых и не очень господ, выбравших для ужина именно это заведение. Впрочем, возможно, Штелер и нашел бы ответ, да только он не мог полностью сконцентрироваться на этом парадоксе. Кроме поглощения аппетитного, горячего рагу, ему еще мешало наблюдение за вампиром, из-за которого он, собственно, и оказался в этой, как ни странно, вполне пристойной дыре.
Только переступив порог, невзрачный с виду путник тут же присоединился к компании, разместившейся за длинным столом возле входа на кухню. Наблюдательная позиция моррона находилась хоть и далеко от умело совмещавшего трапезу и важный разговор люда, но зато Штелер мог, совершенно не привлекая внимания, следить не только за «наемником», но и за его собеседниками. Вообще-то компания была странной даже для этого необычного заведения. Десять человек склонились над столом и о чем-то шептались. Среди них было как минимум три наемника. Род занятий еще двоих было сложно определить: то ли успешные воры-домушники, то ли удачно помародерствовавшие наемники, то ли обычные разбойники, которым улыбнулась удача разжиться приличным барахлом. С краю стола, плотно прижавшись плечами друг к дружке, сидели две дамы, возможно, даже из уважаемых денборгских семей. Посередине стола развалился брюхатый толстяк, судя по манерам, раскатистым движениям рук и громогласному басу, довольно богатый купец. Добавляли абсурдного колорита несовместимой компании еще два ее члена: худой старикашка-нищий с костлявыми, грязными ручонками и доходившей до пояса седой, свалявшейся бородой, и невысокий, статный мужчина в красно-синем мундире одного из вновь прибывших полков.
Хотя слов разговора и не было слышно, но только полный дурак, каким Штелер ни в коей мере не являлся, не догадался бы, что компания обсуждает какой-то план. Почти все ее члены, за исключением неподвижно застывших дам, активно пользовались пустой посудой, остатками еды и имеющимися под руками приборами, чтобы воссоздать на липком, засиженном мухами столе карту известной только им местности. Иногда возникали споры, до драк не доходившие, но обильно сопровождаемые тычками несогласного оппонента кулаком в бок и звонкими затрещинами. Дряхлый старичок, который, наверное, и ноги-то с трудом волочил, вел себя особенно активно. Он упорно размещал объеденный стебель зеленого лука между хлебной горбушкой и своей миской и выдавал по звучному щелбану каждому, кто пытался передвинуть не раз побывавший во рту объедок немного в сторону. Незнакомец с цепью на руке явно был вожаком необычной компании, он много говорил, но не принимал участия в бурных спорах. Любые дебаты мгновенно затихали, как только мужчина открывал рот и произносил всего несколько тихих и наверняка веских фраз.
Наблюдать за сборищем было интересно, но совершенно ничего не давало. Моррон так и не мог ответить на два самых важных для него вопроса: «Вампир ли незнакомец?» и «Связан ли этот разношерстный сброд с загадочными и могущественными симбиотами?» Возможно, за их столом дозревал заговор, который вскоре повлияет на судьбу мира, а может быть, компания просто обсуждала какую-нибудь мелочь, например: как выкопать дедушкин клад, не привлекая внимания остальных родственничков, или как лучше напасть на караван богатого купца?
Время шло, полночь уже миновала, Штелер уничтожил свой ужин и смаковал десерт, а компания все не расходилась, видимо, решив остаться в трактире до утра. Такое положение дел не устраивало моррона. Он устал, он страшно хотел спать, и его не смогли растормошить даже безумствующие на сцене комедианты. Замотавшийся и полностью истощивший за день силы полковник медленно засыпал, его отяжелевшие веки неуклонно двигались вниз, но все изменилось, когда на жалком подобии сцены появилась ОНА…
