Охота шла не на него, и это вызвало недоумение у полковника. Вряд ли кровососы испугались блеска его меча. По молодости они не могли почуять ядовитую кровь в его венах, да и если бы были старше и опытней, то все равно бы не определили, что в нескольких метрах от них внизу находится не человек, а моррон. Запах крови убитых им наемников был настолько силен, что забивал все остальные ароматы. В конце концов Штелер пришел к выводу, что «дети ночи» не признали его достойной добычей и тем самым нанесли ему тяжкое оскорбление. А за поруганную честь, как известно, следует платить весьма дорогой монетой!
Мысленно пообещав себе, что никого не оставит в живых, моррон засунул меч под мышку и полез на крышу ближайшего двухэтажного дома. Открытого столкновения со стаей не произошло, но кто знает, может, так и лучше. Штелер вернулся к первоначальному плану, то есть решил охотиться на охотников, если он, конечно, успеет выследить свою дичь, прежде чем та не выпустит острые клыки в лебединую шейку какой-нибудь знатной дамочки, имеющей дурацкую привычку разъезжать в карете по ночам без охраны.
Стоит святоше помянуть черта, как перед ним тут же появляется рогатый, косматый бесенок и подсовывает на подпись контракт; стоит моррону о чем-то подумать, как это непременно произойдет. Едва успел Штелер подняться до второго этажа, как из соседней подворотни донесся испуганный женский крик.
«Ах, вот вы меня на кого променяли… на дамочку!» – подумал моррон, спрыгнув обратно на мостовую и побежав на крик. Карабкаться на крышу не было смысла. Охота подошла к завершению: свора тварей окружила добычу, отрезала ей пути к бегству и, судя по всему, уже набросилась на припозднившуюся дамочку.
«Ничего, я успею, – утешал себя моррон, потративший напрасно время на лазанье по карнизам. – У меня еще есть время! Вряд ли сопливые кровососы уведут с собой жертву, это не в их духе. Они жадно набросятся на девицу и растерзают ее прямо на месте. А пока они будут лакомиться, я добегу, обязательно добегу! Я должен успеть!»
Целью Штелера было не спасение невинной, наивной души, блуждающей в одиночку по ночам, а перебить вампиров, поэтому доживет ли женщина до его появления или нет, при данных обстоятельствах не казалось ему важным. Судьба красавицы, а дурнушек вампиры редко когда откушивают, висела буквально на волоске. Однако ей повезло, моррон вбежал в подворотню вовремя, то есть еще до того, как в мягкое девичье тело вонзились пять пар острых клыков.
Видимо, крестьянская кровь была не столь уж и плоха, как заявлял вожак стаи по имени Квил. Вампиры не выглядели голодными, они не накинулись на добычу, не разорвали ее на части, а только играли, удовлетворяя самое низменное из чувств, свойственное всем разумным существам, – наслаждались своей властью и абсолютной беззащитностью жертвы. Двое вампиров прижали женщину спиною к стене, зажав ей рот и крепко вцепившись когтями в ее руки и ноги, третий безжалостно рвал на куски довольно дорогую одежду. Двое остальных, в том числе и сам Квил, стояли поодаль и мерзко улыбались, получая наслаждение от вида чужих страданий.
Неизвестно, какие извращенные мысли блуждали в маленькой голове тощего, но ужасно задиристого и пакостного вампира? Неизвестно, через какие унижения и издевательства должна была пройти жертва перед тем, как ее умертвят? Об этом знал лишь Квил, но он не торопился делиться своими задумками даже с товарищами. Как истинный лидер и вожак, он посвящал в свои намерения постепенно, по чуть-чуть, тем самым завоевывая признание и дешевое уважение.
Штелер не хотел нападать сразу, собирался выждать удачный момент, все-таки схватка с пятью сильными тварями – не шутка даже для того, кто уже мертв. Плотно прижавшись левым плечом к стене и стараясь держаться в тени от дома, он осторожно подкрадывался к врагам, но стоило лишь моррону приблизиться на тридцать шагов, как все до единого кровососы обернулись в его сторону и почти одновременно ощерились. Его выдал запах, запах впитавшейся в одежду крови. Такое зловонное амбре нельзя было не учуять с близкого расстояния. Для людей оно всего два-три шага, а для обладающих куда более чутким обонянием вампиров оказалось примерно в десять раз больше.
Полковник понял свою ошибку, но поскольку исправить ее способа не было, ему оставалось лишь вступить в бой. Уже не прячась, а просто обнажив доставшийся от убийцы меч и искривив лицо в самой омерзительной ухмылке, моррон вышел из тени и двинулся на врага. Его разум был холоден и спокоен, хотя схватка обещала быть нешуточной. Штелер надеялся, что не проявит эмоций до самого завершения боя, но в этом-то как раз моррон и ошибся…
Четверо вампиров также обнажили мечи, видимо, решив, что не стоит рисковать и драться традиционным способом, то есть когтями и клыками. У противника было оружие, и, судя по количеству чужой крови на одежде и лице, он неплохо умел им пользоваться. Один кровосос не принял участия в драке, подельники оставили его удерживать жертву, пока они не проучат наглеца, осмелившегося бросить им вызов. И тут Штелер увидел заплаканное лицо женщины. Кровь мгновенно ударила в голову моррона и бешено забарабанила по вискам, чуть не разрывая сосуды. Это была Она, та самая танцовщица из трактира, с которой он так и не успел познакомиться.
Ярость ввергла мозг моррона в пучину безумия, и он, позабыв об осторожности, бросился на врага. Он проиграл схватку, проиграл в самом начале, поскольку пренебрег элементарным правилом, которое заставляют выучивать наизусть любого начинающего бойца: «В основе боя одного против нескольких противников должны лежать осторожность и трезвый расчет! Сначала защищаться, а уж затем нападать!»
Первый удар не увенчался успехом, как впрочем, и второй, и третий… Вампиры были быстры и гораздо лучше владели оружием, чем Штелер предполагал. Они легко отразили его непродолжительную атаку, и тут же сами перешли в наступление, ударив одновременно с четырех сторон. От двух летящих сверху мечей моррон ушел, слегка пригнув голову и отскочив в сторону, удар длинного клинка слева парировал, взяв его на перекрестье меча, а вот четвертое лезвие все же достигло цели. Оно скользнуло по ноге и повредило икроножную мышцу. Полковник опустился на одно колено и был уже не в силах подняться. Он не мог встать, не мог быстро двигаться, то есть фактически был обречен. Бой мог завершиться в любой миг, всего через пару-тройку ударов, Юные вампиры были настолько уверены в своей победе, что перестали шипеть и убрали клыки. К противнику перестали относиться серьезно. Разве можно бояться того, кто истекает кровью и полностью беззащитен, кого остается лишь добить?
Штелер знал, что поврежденная мышца быстро срастется. Это был лишь вопрос времени, нескольких минут, а может, даже и секунд. Похоже, не спешившие прикончить его кровососы собрались немного поиграть, а значит, у моррона еще оставался шанс выбраться из передряги.
Важный вопрос, что же произойдет раньше: срастется ли поврежденная мышечная ткань или один из мечей вонзится в грудь моррона, так и остался без ответа. Впрочем, он мгновенно потерял значимость, как только за спинами лыбящихся в преддверии новой веселой потехи вампиров выросла чья-то не очень высокая, но широкоплечая тень.
– Марстел, сзади!!! – успел выкрикнуть охранявший танцовщицу вампир, но опоздал, его товарища уже ничто не могло бы спасти…
Пакостная ухмылка на физиономии одного из вампиров вдруг сменилась гримасой боли. Он широко открыл рот, то ли пытаясь вдохнуть, то ли закричать, но так и не смог произнести ни звука. Послышался хруст ломаемых костей и треск распарываемой ткани. Тело несчастного изогнулось, прогнулось назад, сведя вместе лопатки, а из его живота, точно там, где находится солнечное сплетение, внезапно появился окровавленный кончик лезвия. Марстел испустил последний хрип вперемешку с кровью и упал лицом вниз на мостовую, так и не выпустив из рук меча. Вампиры встрепенулись и занервничали. Из спины их мертвого товарища торчала рукоять кинжала, но ведь поблизости никого не было, даже тени, которую несколько секунд назад приметили моррон и один из вампиров.
