После завтрака я рассказала ей абсолютно все, и морально готовилась увидеть отвращение на ее лице, но надеялась на лучшее. Это ведь Елрех…
Так себе аргумент, который с треском провалился.
Она оскалилась, глядя на кровать, – я не углублялась в подробности, описывая произошедшее.
– Чем думал Вольный? – шепотом зашипела она, безмерно удивляя. – А если это станет известно остальным? Тебя выставят из дворца!
– И только? – вскинула я брови и, не успев опомниться от облегчения, спросила: – А с Кейелом ничего не случится?
Ее глаза наполнились жалостью, она вздохнула устало и сказала:
– Я же говорила тебе, чтобы ты не дарила Вольному свое сердце. Он Вольный, Асфирель…
– Почтенная, к вам прибыл цирюльник! – донесся голос Дариэль из коридора.
Точно… Подготовка к праздничному вечеру, который состоится уже завтра. Елрех улыбнулась, поднимаясь с дивана, и сказала:
– Заглядывай в домик, когда освободишься.
– Спасибо тебе, Елрех. За все спасибо.
Меня долго мучили, сначала подстригая волосы, а затем перебирая прически, которые подошли бы моему наряду. Молодой эльф пытался соорудить какую‑то сложную конструкцию из тоненьких косичек, но я отказалась. Мне вообще не хотелось идти на какой‑либо праздник. Узнать бы подсказки и отыскать сокровищницу, а там махнуть домой. Только с Елрех попрощаться…
Когда здешний парикмахер остался довольным, соорудив высокую, но скромную прическу, улыбнулся и протянул мне флаконы с какими‑то маслами. Как только он ушел, я распустила волосы и отдала флаконы Дариэль.
– Проверь содержимое и убедись, что в них нет яда. – Пожала плечами, добавляя: – Или чего‑нибудь еще опасного, о чем я могу не подозревать.
– Как прикажете, почтенная.
Кажется, Дариэль уже привыкла к подобным просьбам от меня.
Я без промедления отправилась в домик к Елрех, но ее там не нашла. Думала сходить к Аклен’Ил, но поняла, что полукровку у них точно не стоит искать. Ромиара допустили к ним из‑за Ив, а у фангры весомой причины не было. Я улыбалась, двигаясь по узкой, разбитой дорожке, скрытой в густых зарослях цветущей азалии, к утесу, где мы с Елрех часто проводили время. И я угадала. Она действительно была там. Но не одна…
Кейел прислонился к дереву, скрестив руки на груди, и смотрел в сторону бескрайнего горизонта. Елрех стояла рядом с ним и сверлила его негодующим взглядом. Ветер играл их волосами и приносил мне разборчивые слова. Я приостановилась, вспоминая об артефакте и думая, не рано ли встречаться с Кейелом. Невольно засмотрелась, залюбовалась им…
Носки темных сапог немного запылились, черные брюки плотно прилегали к сильным стройным ногам. Белая свободная рубашка небрежно заправлена, не до конца застегнута, а рукава закатаны. Чуть склоненная голова, а волосы сегодня собраны в высокий хвост. Резкие черты лица, по обыкновению, заставляли меня затаить дыхание. Брови низко нависли над глазами, прибавляя суровости, делая взгляд немного… хищным? Птичьим. А под глазами залегшие тени не исчезли даже во время безопасного проживания во дворце. Впалая щека с правой стороны была чиста – без шрама, который устрашал левую. От прямого острого носа ложилась тень, дотягиваясь до жестких губ, сейчас недовольно поджатых. Челюсти Вольный стиснул так, что складывалось впечатление, будто ему противна Елрех. А может, разговор с ней?
– Ты мог навредить ей. Она и без того давно любит тебя.
Кейел фыркнул и даже негромко рассмеялся, склонив голову ниже. Я мгновенно отступила в тень кустов, вжалась в листву, не желая быть замеченной.
– Чего хохочешь, бессовестный человек? – дернула подбородком Елрех. – Я с первой встречи заметила, с каким интересом Асфирель смотрит на тебя. И ты тоже видел ее интерес и смущение. Не отрицай, Вольный!
– Ты не думала, что все в ее мире такие? – с насмешкой спросил он. – Чушь это, милая фангра.
– Ты просто Вольный, который…
– И что это меняет?! – повысил голос, нахмурившись сильнее. Спустя мгновение губы скривились в отвращении. Он посмотрел на Елрех исподлобья, а ветер едва донес озлобленный хриплый вопрос. – Любит?.. Она? Она испугалась, что может зачать от меня. И ей так важно остаться в этом золотом хлеву, – качнул головой в сторону дворца, – что она готова была избавиться даже от возможности подарить кому‑то жизнь! И ты все еще считаешь, что она любит меня?! Ты все еще в это веришь?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Елрех не шелохнулась. Стояла с приподнятым подбородком, тоже скрестив руки на груди, и морщилась. А вот у меня внутри все натянулось, сжималось… Ладони вспотели, и я, осторожно вытирая их о платье, старалась поймать каждый жест Кейела, каждую его интонацию, чтобы понять, чтобы… что? Что я хочу услышать от него?
– Дурак влюбленный! – бросила Елрех и отвернулась к горизонту.
Кейел менялся в лице: сначала удивился, а затем будто растерялся. Опустил руки, а после стал разглядывать пальцы, короткие ногти, словно видел грязь под ними.
– Не обманывайся, она никого не любит, кроме себя, – спокойно произнес он. – А у меня просто мало времени.
– Тогда уезжай! – звонко и отрывисто потребовала Елрех, насуплено посмотрев на него. – Уезжай сразу же, как только добудешь то, зачем приехал. Ты изматываешь ее, бесчестный человек! Разве не видишь, как ей плохо рядом с тобой? Зачем мучаешь, если не любишь? Для чего крадешь ее сердце, если все равно скоро умрешь?
– Не усложняй, Елрех, – поморщился Кейел. – Ей нравится со мной, и она давно знает, что Вольные гибнут. Что… – судорожно вздохнул, а после продолжил тише, неуверенно: – Она думает, что Айвин всерьез увлечена мною. Асфи в самом деле верит, что я проживу долго, и ищу себе жену?
– Она не понимает Фадрагос, – покачала головой Елрех. – И относится к тебе не так, как должна. У меня никогда не будет достойного будущего, но у нее есть все шансы. Не отбирай у девочки способность мечтать. Ты – Вольный. Тебе ли не знать, на что обрекаешь ее? Ты погибнешь, а она будет высматривать тебя в других мужчинах, но найдет ли?
– Я все равно не верю, – отмахнулся он, убирая волосы за уши, и настойчиво добавил: – Она не любит меня, иначе не рискнула бы мною на алтаре, не варила бы себе яд и не бежала бы к Волтуару, которого тоже не любит. Но я уеду. Как только все закончу тут, уеду.
Меня словно чем‑то тяжелым придавило, вдохнуть не позволяло. Я гнала все мысли из головы, чтобы она окончательно не закружилась от сумасшедшего вихря, родившегося из подслушанных слов. Да, мне неоднократно говорили, что Вольные не живут долго. И Ромиар успел напугать совсем недавно, напомнив об этом, но… Мозг отказывался воспринимать эту информацию за истину. Мало ли что говорят… Я зажмурилась, сжимая кулаки.
Не думай об этом, Аня. У вас с ним разные жизни, разные судьбы. Когда‑нибудь он и не вспомнит о тебе…
Последняя мысль обожгла липким холодом. Запах азалии показался приторным, а зеленые листья слишком насыщенными и яркими – переполненными жизнью.
– А я тебя искала! – дрогнувшим голосом воскликнула я, быстро выходя на открытую часть.
Больше не могла стоять в стороне. Больше не хотела становиться невольным свидетелем бесед, которые не предназначались мне.
– Привет, – поздоровалась с Кейелом, выдавливая из себя дружелюбную улыбку. Внутри все стягивалось плотным, удушливым узлом, сковывало движения – и мне казалось, что у меня не получается выглядеть естественной.
Вольный не сдвинулся с места, лишь кивнул приветствуя и, закусив нижнюю губу, отвернулся в сторону обрыва.
– Давно ты тут? – прямо спросила Елрех, даже не собираясь прятать злость. – Много успела подслушать?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ну вот… Только приехала, а мы с ней уже готовы повздорить. Она бывает слишком прямолинейной, но я словно именно это качество и ценила в ней. А еще доброту, сострадание, силу и еще, еще, еще… Мне никогда не стать такой, как Елрех. Труслива и…«она никого не любит, кроме себя».
Ответить я не успела, Кейел оттолкнулся от дерева и приказал:
