После темных переходов Брим невольно заслонил рукой глаза, чтобы не ослепнуть. Он очутился в семистенной комнате, где через каждый фут горели факелы. Их тут не меньше двухсот, прикинул Брим, но факелы даже вместе с очагами, зажженными у трех из семи стен, давали недостаточно тепла и света и не разгоняли запах разложения.
Скиннер Дхун сидел на жуткого вида троне с подлокотниками в виде репейников. А он постарел, подумал Брим. В косах седина, а румянец на одутловатом лице изобличает сильно пьющего человека с больной печенью. В его безупречно голубых глазах обитало высокомерие всех вождей и королей Дхуна. Смерив Брима взглядом с ног до головы, он сказал:
— Я тебя знаю. Ты отпрыск Мабба Кормака, и чертополохового сока в твоих жилах еще меньше, чем у твоего братца Рэба.
Брим молча кивнул — в его полномочия не входило спорить со Скиннером. Дхуниты так и ели его глазами. Они заполняли всю комнату, вооруженные, многие в доспехах. Брим узнал братьев Лой, Могера и Берольда, и Могер приветствовал его мрачным кивком.
Скиннер полагал, что выведет Брима из себя, и был озадачен, когда тот промолчал. Охватив пальцами деревянные колючки, он спросил:
— Стало быть, ты не отрицаешь, что твой брат не имеет никаких оснований объявлять себя королем или вождем?
Гай Морлок за спиной у Брима что-то прошипел.
— Что-что? — воскликнул Скиннер, прицепившись к этому. — Выйди вперед, молочанин, и выскажись вслух.
Гай положил руку на плечо Брима, собираясь отстранить его, но Брим повернул к нему голову и сказал:
— Сейчас не твой черед, Гай. Вести переговоры с вождем в изгнании поручено мне и никому другому.
И Гай Морлок, о чудо, отступил — а может быть, его оттащили Дидди До и Мангус Угорь. Брим с бурно бьющимся сердцем снова повернулся лицом к Скиннеру Дхуну, зная, что не должен допустить ни единого промаха.
— Ты не ответил на мой вопрос, сын крольчатницы.
Брим сдержался. Дались им эти кролики. Матушка разных зверей промышляла — и хорьков, и ласок, и лис, но кроликов, правда, предпочитала всем остальным. «Кролик и шкурку дает, и мясо, — говаривала она. — Хорька-то, небось, в горшок не положишь».
— Звание вождя Робби Дхун уступает тебе, — спокойно ответил он.
По комнате пробежал изумленный шепот. Могер Лой подошел к трону и сказал что-то Скиннеру на ухо. «Будь начеку», — прочел по его губам зоркий Брим.
Скиннер приподнялся и встал. К его оленьим, тонкой выделки сапогам прилипла грязь Старого Круга.
— И что же произвело такую перемену в Рэбе Кормаке, Дхуне по женской линии? — подойдя к Бриму, осведомился он.
Брим, не в силах вынести дхунской голубизны его глаз, смотрел на его нос с красными прожилками.
— Робби никакой перемены в этом не видит. Его желание сделать Дхун единым осталось неизменным.
Дидди До, Мангус Угорь и другие поддержали его одобрительным ворчанием. Даже некоторые из людей Скиннера кивали, соглашаясь — все они слышали то, что Робби передал через Могера Лоя.
Скиннер качнулся с каблука на носок.
— Такой постоянный, да? — И он внезапно впился взглядом в Джорди Сарсона. — А ты что на это скажешь, Джорди Предатель?
Джорди сглотнул (он ведь совсем ненамного старше меня, вспомнил Брим), выпятил подбородок и ответил:
— Скажу, что Робби порядочный человек, и Дхун ему дороже жизни.
Лицо у Брима застыло, как маска. Джорди верит в то, что говорит, это всем видно. И до чего же хорош! Юный, белокожий и белокурый, с чистыми голубыми глазами — отрада дхунскому сердцу. Любой мужчина в этой комнате гордился бы таким сыном.
Робби все хорошо рассчитал. Он рисковал, включая Джорди в посольство, а другой риск состоял в том, что Джорди не представится случая выйти на подмостки, но все прошло так, как было задумано, и Джорди произнес-таки свои слова, которым просто цены нет.
Скиннер сбился на миг, и Брим разглядел, что глаза его, на первый взгляд такие ясные, в самом-то деле водянисты.
— Я полагаю, мне предстоит теперь выслушать план Рэба Кормака? — с вызовом произнес вождь.
Брим ступил вперед, чтобы отвлечь общее внимание с Джорди на себя.
— Робби предлагает заключить договор.
— Вот как? — невозмутимо молвил Скиннер. — Ну-ну.
— Робби не станет принуждать тех, кто ему присягнул, вернуться снова к тебе.
— Недурное самомнение у этого ублюдка! Сперва переманивает у меня людей, а потом отказывается возвращать их! — Вождь сокрушенно качал головой, но Брим не думал, что он делает это искренне — скорее представляется перед своими людьми. — Так что же Рэб предлагает?
Брим перевел дух, прежде чем продолжать.
— Робби уступает Дхун тебе. Если ты не помешаешь ему взять Визи, он не станет мешать тебе, когда ты соберешься снова занять Дхун.
Его заявление не сразу дошло до вождя. Скиннер заморгал, но быстро сообразил, чем это чревато, и взгляд его обрел прежнюю остроту.
— Визи? — с неподдельным на этот раз изумлением повторил он. — Ты хочешь сказать, что Рэб Кормак собирается брать дом Визи?
Брим кивнул. Осталось сказать последнее, и облегчение придавало ему уверенности.
— Робби полагает, что это вполне возможно. Сыновья Собачьего Вождя недостаточно бдительно его охраняют. Робби непременно его займет. — И Брим, глядя прямо в глаза Скиннеру Дхуну, завершил: — Взятие же Дхуна Робби полагает невозможным.
Скиннер, явно взбудораженный, тряс головой и шевелил губами, что-то бормоча. Бриму удалось разобрать лишь часть девиза Визи: «Мы клан, который создает королей».
Когда вождь снова поднял глаза на Брима, его лицо изменилось, и даже глаза не казались больше такими уж водянистыми.
— Когда Рэб хочет взять Визи в том случае, если я соглашусь на его условия?
— В течение месяца — точнее сказать не могу.
Скиннер кивнул, точно ожидал именно такого ответа, выпрямился во весь свой рост и сказал:
— Ступайте теперь. Я должен подумать. Я пришлю свой ответ Рэбу Кормаку до исхода десяти дней.
При выходе из чертога Брима поразила одна мысль: до чего же все Дхуны похожи друг на друга лицом, когда замышляют какое-нибудь коварство.
38
РУДНИЧНЫЙ ПОСЕЛОК
Увидев вдалеке дым, они остановились. От рудника их отделяло два лысых холма и около пяти лиг. Весь этот последний день ватагу вел Райф — он-то и отдал приказ остановиться. Они вступили на землю Черного Града, и он знал, как заметно любое движение в лысых холмах. Надо переждать до заката, не зажигая огня, и двигаться дальше под покровом темноты.
Райфу не верилось в происходящее. Семнадцать дней пути на запад, и вот он здесь, хотя думал, что никогда уже сюда не вернется. А в пяти днях быстрой езды на юго-запад стоит круглый дом, где живут Эффи и Дрей, Корби и Анвин, и Битти, и все прочие Шенки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
